Сорок лет он стриг одних и тех же людей в маленькой парикмахерской на углу Садовой. Когда старое здание решили снести, город замер. Потому что старый парикмахер достал свою знаменитую тетрадь в кожаном переплете
Парикмахерская дяди Семы пахла одеколоном «Шипр», горячим металлом машинок для стрижки и старым деревом. Это было крошечное помещение на первом этаже дореволюционного дома, с одним-единственным креслом, огромным зеркалом в потускневшей раме и скрипучим паркетом.
Дядя Сема работал здесь сорок лет.
Он стриг мэра, когда тот еще бегал в коротких штанишках и воровал яблоки в соседском саду. Он делал укладку жене начальника полиции перед их свадьбой. Он брил местного авторитета, когда тот был просто хулиганистым подростком Вовкой.
Под монотонное щелканье ножниц люди расслаблялись. Они рассказывали дяде Семе то, чего не говорили даже самым близким. Они жаловались на жен, мужей, начальников и детей. Они хвастались левыми заработками и тайными романами.
Дядя Сема кивал, аккуратно смахивал волосы с шеи клиентов пуховкой и молчал. Он был идеальным сейфом для чужих секретов.
У него была одна странность — после каждого клиента он доставал из ящика стола толстую тетрадь в потертом кожаном переплете и что-то в нее записывал. Мелким, убористым почерком. Все в городе знали про эту тетрадь, но никто никогда не видел, что там внутри. Одни шутили, что Сема пишет мемуары. Другие нервно сглатывали, подозревая, что там собран компромат на весь город.
Гром грянул в начале мая.
В парикмахерскую зашел лощеный молодой человек в дорогом костюме, положил на столик перед зеркалом папку с документами и вежливо, но твердо сообщил: здание признано аварийным. Через месяц его снесут. На этом месте построят новый, современный торговый центр. Дяде Семе выплачивают скромную компенсацию, и он может идти на заслуженный отдых.
Дядя Сема молча выслушал молодого человека, аккуратно протер ножницы и сказал:
— Я отсюда не уйду.
Молодой человек снисходительно улыбнулся.
— Семен Маркович, это не обсуждается. Документы подписаны мэром. Решение окончательное.
Вечером того же дня новость облетела весь город. Люди сочувствовали старому парикмахеру, но разводили руками: против мэрии не попрешь. Торговый центр — это инвестиции, это прогресс.
А утром следующего дня дядя Сема надел свой лучший костюм, взял под мышку ту самую тетрадь в кожаном переплете и пошел в мэрию.
