Каждое утро она ставила на стол три чашки. Одну для себя, одну для мужа, и третью… для кого? Эта странная привычка соседки казалась безумием, пока однажды я не узнала ее тайну
Мария Ивановна жила в квартире напротив. Ей было за семьдесят, и она была воплощением слова «одиночество». Муж умер много лет назад, дети разъехались по разным городам, внуки приезжали редко. Она жила одна, в окружении старых вещей и воспоминаний.
Я, молодая мама двух непосед, часто видела ее в подъезде. Она всегда была аккуратно одета, с прической, ни единого лишнего волоска. Но глаза… глаза у нее были всегда грустные, словно в них застыла какая-то давняя боль.
Я старалась быть вежливой. Здоровалась, предлагала помощь, если видела, что она несет тяжелые сумки. Она всегда благодарила, но держалась отстраненно. Словно боялась подпустить кого-то слишком близко.
Но одна ее привычка не давала мне покоя. Каждое утро, когда я выходила на балкон вывешивать белье, я видела ее. Она сидела на кухне, у окна, и пила чай. И на столе всегда стояли три чашки. Одна для нее, одна для мужа, которого давно не было, и третья… для кого?
Я ломала голову. Может, она ждет кого-то? Но никто никогда не приходил. Может, это просто привычка? Но зачем тогда ставить пустую чашку?
Однажды я не выдержала. Увидев ее в подъезде, я решилась.
— Мария Ивановна, простите за нескромный вопрос, — начала я, — но я вот заметила… у вас на кухне всегда три чашки стоят.
Она вздрогнула. Ее грустные глаза наполнились какой-то особой, глубокой печалью.
— Это… это давняя история, девочка, — тихо сказала она. — Не для чужих ушей.
Я почувствовала себя неловко.
— Простите, я не хотела…
— Ничего, — перебила она. — Просто… так надо.
Я ушла, но ее слова только усилили мое любопытство. Что за тайна скрывается за этими тремя чашками?
