Сноха переклеила обои в моей комнате пока я была у сестры. Я вернулась и увидела розовые стены
Сноха переклеила обои в моей комнате пока я была у сестры. Я вернулась и увидела розовые стены
Тамара Семёновна гостила у сестры в Подольске две недели — давно обещала приехать, помочь с дачей, посидеть с внуками сестры, просто побыть вместе, потому что виделись редко, а годы шли быстро.
Она вернулась в субботу вечером, усталая с дороги, с сумкой яблок которые сестра насовала на прощание, и сразу почувствовала запах краски в коридоре — свежий, химический, тот запах от которого хочется открыть все окна.
— Ремонт делаете? — спросила она с порога, ставя сумку.
Сын Игорь вышел из кухни с лицом человека который готовился к этому разговору и всё равно не знает с чего начать.
— Мам, мы тебе комнату обновили, — сказал он. — Сюрприз.
Тамара Семёновна почувствовала что-то нехорошее раньше чем поняла что именно.
Она прошла по коридору к своей комнате — той самой, в которой жила последние три года с тех пор как переехала к ним после того как продала свою квартиру в Туле, той комнате с окном на восток, где утром солнце, где стояла её кровать и комод с фотографиями покойного мужа, и где обои были бежевыми, спокойными, такими как она выбирала сама когда они с Игорем делали этот ремонт пять лет назад.
Она открыла дверь.
Стены были розовыми. Не бледно-розовыми, не пастельными — ярко-розовыми, с белыми цветочками, тем рисунком который выбирают для детской комнаты девочки лет пяти.
Тамара Семёновна стояла в дверях и молчала.
— Аллочка хотела сделать тебе приятно, — сказал Игорь сзади, виноватым голосом. — Сказала что бежевый — это скучно, что нужно что-то живое, весёлое.
Невестка Алла появилась из кухни, с тряпкой в руках, с выражением человека ожидающего благодарности.
— Тамара Семёновна, как вам? — спросила она с улыбкой. — Я специально выбирала — хотела чтобы было светлее, радостнее. Бежевый знаете как старит комнату.
Тамара Семёновна смотрела на розовые стены, на цветочки, на свой комод который кто-то передвинул к другой стене, и думала о том что её не спросили. Просто не спросили — как не спрашивают мебель, которую переставляют когда им удобнее.
— А мой комод, — сказала она тихо. — Почему он там стоит?
— Так лучше смотрится с новыми обоями, — сказала Алла. — Симметрично.
— Там стояли фотографии Васи.
— Я их не трогала, — сказала Алла слегка обиженно. — Всё на месте, просто комод передвинула.
Тамара Семёновна подошла к комоду. Фотографии действительно стояли — но не в том порядке, в котором она их расставляла, не так как привыкла видеть каждое утро открывая глаза.
— Спасибо, — сказала она. — Я устала с дороги. Пойду отдохну.
Она зашла в комнату, закрыла дверь и села на край кровати — кровать, по крайней мере, оставалась на месте.
Розовые стены смотрели на неё со всех сторон.
Она прожила в этой квартире три года после того как продала всё что у неё было — дом в котором вырастила сына, сад который сажала с покойным мужем, соседей которых знала тридцать лет. Продала и переехала, потому что Игорь сказал что так удобнее, что вместе лучше, что она не должна жить одна в её возрасте.
И вот теперь у неё была комната, розовая, как у пятилетней девочки, выбранная без неё, для неё, как будто её собственное мнение о собственных стенах не считалось важным фактором.
Она достала телефон и долго смотрела на экран, не решаясь набрать номер.
