Дочь двадцать лет не звонила первой. А в день моего юбилея телефон молчал до вечера. Но потом я открыла дверь
Раиса Михайловна проснулась в семь утра, как всегда, и первым делом подумала: сегодня семьдесят.Не круглая дата казалась раньше особенной — она помнила как ждала пятидесяти, потом шестидесяти, как будто цифры сами несли в себе какой-то праздник. Сейчас, лёжа в полумраке спальни, она просто отметила факт. Семьдесят лет.
Обычное утро, обычный потолок, обычная тишина в квартире.Она встала, заварила чай, села у окна.Телефон молчал.Не то чтобы она ждала звонков с самого утра — но к девяти, когда подруги обычно уже пишут поздравления, телефон оставался тёмным.
К десяти она проверила, не выключился ли звук. Звук работал.Дочь Лена не звонила первой уже лет двадцать.Раиса Михайловна давно перестала считать это обидой — просто фактом их отношений, такой же данностью как погода.
После развода с Виктором, когда Лене было пятнадцать, девочка как-то отстранилась — не демонстративно, не со скандалом, просто постепенно перестала делиться, перестала звонить просто поболтать, стала отвечать короче, реже.
Раиса Михайловна всегда сама звонила первой — узнать как дела, как внуки, что нового. Лена отвечала вежливо, иногда тепло, но звонок исходящий неизменно был от матери.Раиса Михайловна давно решила что это нормально — у каждого свой характер, своя манера, и не стоит требовать от дочери того, чего та не умеет давать.Но сегодня был день когда хотелось бы услышать первой именно от неё.
К обеду пришли поздравления — от соседки Гали, от бывших коллег по школе, от двух подруг с которыми дружила со студенчества. Племянница позвонила из Краснодара, долго рассказывала про детей. Раиса Михайловна разговаривала, благодарила, улыбалась — и всё время краем глаза смотрела на телефон, ожидая увидеть имя «Лена».К пяти вечера телефон молчал по-прежнему.Она приготовила ужин на одну — салат, немного жареной рыбы — и подумала что, наверное, Лена просто забыла, или закрутилась с детьми, или дела на работе, и завтра позвонит и извинится, и это будет нормально, и она не станет ничего говорить, просто примет извинение как принимала всегда.
В половину седьмого раздался звонок в дверь.Раиса Михайловна удивилась — гостей она не ждала, дочь жила в другом конце города и обычно приезжала по выходным с предупреждением за неделю.Она подошла к двери, посмотрела в глазок.За дверью стояла Лена.
Одна, без детей, с большим пакетом в руках и каким-то непривычным, напряжённым выражением лица.Раиса Михайловна открыла дверь.
— Мам, — сказала Лена, — извини что не позвонила утром. Я хотела приехать сама.Она вошла, поставила пакет на стол в коридоре, и Раиса Михайловна увидела, что руки у дочери немного дрожат.
— Лен, что-то случилось?
— Нет, — сказала Лена быстро. — Всё нормально. Просто я — мам, можно мы сядем?
