Дочь познакомила меня с женихом и попросила «просто помолчать». Я помолчала. Но потом всё-таки сказала
Люба гладила скатерть уже третий раз — одно и то же место, левый угол, хотя складка давно разгладилась и гладить было нечего, но руки искали занятие пока голова думала своё.
Через час приедет Катя. И привезёт его.
Катя позвонила три дня назад, голосом слишком ровным для того чтобы быть спокойным:
— Мам, мы приедем в воскресенье. Я хочу познакомить тебя с Русланом. Только ты, пожалуйста — просто познакомься. Не надо ничего спрашивать про работу и планы и всё такое. Просто познакомься и всё.
— Хорошо, — сказала Люба.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
Она повесила трубку и подумала что дочь её совсем не знает. Или знает слишком хорошо.
Сорок восемь лет Люба молчала редко. Она была из тех людей у которых мысли не задерживаются внутри — выходят сами, иногда раньше чем успеваешь их обдумать. Первый муж, Катин отец, говорил что с ней невозможно поспорить потому что она не даёт слова вставить. Он говорил это без обиды, даже с гордостью — ему нравилась эта её прямость, пока нравилась.
Катя выросла другой — молчаливой, закрытой, из тех кто три месяца носит в себе что-то важное а потом сообщает как факт. Жених — это, судя по голосу, носилось уже давно.
Люба поставила чайник, переставила чашки, вернула на место, снова переставила.
Они приехали в половину третьего — Катя в синем платье которое Люба не видела раньше, и он, Руслан, высокий, в хорошей куртке, с цветами — хризантемами, белыми, выбрал правильно.
— Мама, это Руслан, — сказала Катя и взяла его под руку, чуть крепче чем нужно было бы если б не волновалась.
— Очень приятно, — сказал Руслан и протянул цветы. — Катя много о вас рассказывала.
— Хорошее? — спросила Люба.
— Только хорошее.
— Значит, мало, — сказала она, и Руслан засмеялся, и Катя чуть выдохнула.
За столом было хорошо — он оказался разговорчивым, ел с аппетитом, хвалил пироги искренне а не вежливо, спрашивал про дачу и слушал ответы. Катя постепенно расслаблялась — Люба видела это по плечам, они опускались медленно, как у человека который всё ждёт что что-то пойдёт не так и никак не может поверить что не идёт.
Люба молчала о том о чём обещала молчать. Не спрашивала про работу — хотя очень хотела. Не спрашивала про жильё — хотя это был первый вопрос который стоял в голове с момента когда Катя сказала слово «познакомить». Пила чай. Улыбалась. Была тем человеком которым дочь просила её быть.
А потом Руслан сказал:
— Любовь Николаевна, я хочу сказать вам кое-что важное. Мы с Катей решили пожениться. И я хочу, чтобы вы знали — я её очень люблю и буду о ней заботиться. Это для меня серьёзно.
Катя смотрела на мать.
Люба поставила чашку. Посмотрела на него — внимательно, не торопясь, так как смотрят когда хотят увидеть а не просто разглядеть.
У него было хорошее лицо. Открытое. Не то чтобы красивое — но из тех что запоминаются потому что в них что-то настоящее.
Она открыла рот.
Катя под столом, судя по всему, сжала руки.
