За всю жизнь - ни одного "молодец". А брату аплодировли за тройку на пересдаче...
— Кирочка, ну ты же у нас сильная. Ты справишься. А Тёмочке надо помочь, он у нас такой ранимый, у него душа тонкая, — этот мотив Кира слышала вместо колыбельной.
Ей было семь, когда Тёме, пятилетнему любимчику, отдавали самую большую комнату, потому что «мальчику нужно пространство». Кира молчала. Она спала на раскладушке на кухне, привыкая к шуму холодильника и запаху остывающего супа.
Ей было семнадцать, когда деньги, отложенные на её поступление, ушли на оплату учёбы Тёмы за границей. «У него такой шанс бывает раз в жизни. А ты у нас умница, сама поступишь на бюджет. Ты сильная», — ласково улыбалась мама, поправляя воротник золотого мальчика. И Кира поступила. Сама. Спала по четыре часа в сутки, подрабатывала ночным оператором в такси, сдавала сессии на отлично.
Ей было двадцать семь, когда она купила свою первую маленькую студию в ипотеку. Мама тогда даже не приехала на новоселье. Она была занята — Тёмочка в очередной раз «искал себя», погорел на каком-то сомнительном стартапе, и мама продавала свои золотые украшения, чтобы закрыть его долги.
— Кира, ну помоги брату, у тебя же стабильная работа, ты крепко стоишь на ногах. Ты же сильная! — звенел в трубке мамин укоризненный голос.
— Мама, у меня у самой долг перед банком на двадцать лет, — тихо отвечала Кира.
— Вечно ты думаешь только о себе! — бросала мать и вешала трубку.
Кира привыкла. Сила стала её броней, её проклятием, её кожей. Она научилась не плакать, не просить о помощи, не ждать тепла. Она просто жила, строя свою жизнь по кирпичику, пока у брата всё сыпалось сквозь пальцы.
А потом случился финал. Тёмочка загорелся идеей «крупного инвестиционного проекта». Ему нужны были поручители и нужен был залог.
