Бывшая и нынешняя жена моего сына делили мой холодильник и мою ванную
Галина Ивановна стояла на кухне и смотрела, как Вера медленно и с достоинством пересовывает банку с огурцами в дальний угол холодильника. Лена так же неторопливо достала банку и поставила обратно.
— Вера, это общая полка, — сказала Лена ровным голосом.
— Именно. Общая. Значит, мои вещи стоят там, где я поставила, — Вера смерила её взглядом. — Или ты решила, что теперь здесь хозяйка?
Лена побледнела и вышла молча, не хлопнув дверью — что было, пожалуй, красноречивее любого хлопка.
Галина Ивановна закрыла холодильник. Шестьдесят семь лет она прожила в этой квартире — сначала с мужем, потом одна. Тихо. Размеренно. По утрам — кофе, по вечерам — телевизор. Теперь в трёхкомнатной квартире жили двое взрослых чужих женщин, один безответственный сын и маленькая девочка с грустными глазами.
Всё началось зимой. Дима пришёл с хризантемами — цветы он покупал только когда чувствовал себя виноватым — и с той особенной улыбкой, которую мать научилась читать ещё в его подростничестве.
— Мам, Вера с Дашкой временно без жилья. Пара месяцев, я помогу с деньгами. Ты же не оставишь внучку на улице?
Внучку — нет. Не оставит. Это Дима знал и умело использовал.
Вера въехала тихо, с двумя сумками и коробкой Дашиных игрушек. Первую неделю была почти незаметна. Потом начались вечерние разговоры на кухне — долгие, горькие, с повторяющимся рефреном: каким он стал, как забыл про семью, как нашёл молодую и бросил дочку.
Галина Ивановна слушала, пила чай и думала, что Дима и правда поступил нехорошо.
Даша ходила в школу, делала уроки на кухонном столе, по вечерам смотрела мультики в телефоне. Была тихой, как мышонок. Галина пекла ей сырники и помогала с задачами по математике — и в эти часы в квартире становилось почти хорошо.
А в апреле позвонил Дима.
— Мам, там такое дело... У Лены съёмная квартира, хозяйка попросила съехать. Она на шестом месяце, ей нельзя нервничать. Можно она пока у тебя?
Галина Ивановна молчала долго.
— Ты понимаешь, что я скажу Вере?
— Мам, ну они же взрослые люди. Договорятся.
Лена появилась в пятницу вечером — невысокая, круглая, с виноватым лицом и большой сумкой. Вера вышла из комнаты, увидела её — и ушла обратно, закрыв дверь так, чтобы было слышно на лестничной клетке.
Три недели Галина Ивановна жила в режиме переговорщика. Следила за тем, чтобы в ванной были две полки. Составила негласное расписание кухни. Объясняла Даше, что Лена — это не враг, просто ситуация сложная, взрослые иногда путаются.
Банка с огурцами была уже не первым инцидентом.
