Не из-за имущества. Квартиру продали, деньги поделили. Виктор купил себе небольшую двушку, Валентина — уютную однокомнатную квартиру на другом конце города.
Тяжелее всего было выдержать осуждение.
Свекровь звонила и плакала:
— Валя, ну как же так? Виктор ведь не пьёт, не гуляет, деньги домой приносит. Чего тебе ещё надо?
Подруги разделились на два лагеря.
Одни говорили:
— Молодец, давно пора.
Другие качали головами:
— В нашем возрасте хорошими мужьями не разбрасываются.
Даже дочь первое время обижалась.
— Мам, папа совсем один остался. Он даже суп себе сварить не может.
Валентина тогда ответила:
— Доченька, твоему отцу пятьдесят пять лет. Он руководит целым отделом на работе. Неужели ты думаешь, что он не способен научиться варить суп?
Дочь промолчала.
А через месяц сама приехала к матери с тортом.
— Мам, прости меня. Я у папы три дня пожила. Теперь понимаю.
— Что случилось?
— Ничего особенного. Просто я приготовила ужин, а он сказал, что картошка пересолена. Потом попросил погладить рубашки. А утром возмутился, что я купила не тот хлеб.
Валентина грустно улыбнулась.
— Вот так я и жила.
Первые недели после развода были странными.
Валентина постоянно ловила себя на привычных движениях.
Покупала в магазине любимую колбасу Виктора, хотя сама её терпеть не могла.
Просыпалась в шесть, чтобы приготовить завтрак.
Прислушивалась к звукам в прихожей.
А потом постепенно привыкла.
Однажды в субботу она проснулась в десять утра.
За окном падал снег.
Никто не требовал завтрак.
Никто не ворчал из-за немытой чашки.
Она сварила себе кофе, завернулась в плед и целый час читала книгу.
И вдруг поняла, что улыбается.
Просто так.
Без причины.
Весной записалась на танцы. Потом поехала с подругой в Казань. Купила себе ярко-красное пальто, которое Виктор всегда называл «безвкусицей».
А ещё завела кота.
Большого рыжего кота по имени Персик.
Он спал у неё в ногах, встречал у двери и никогда не жаловался на ужин.
Виктор позвонил в августе.
— Валя, привет.
— Привет.
— Как дела?
— Хорошо.
Он помолчал.
— Слушай, а ты не знаешь, как вывести пятно от масла с рубашки?
Валентина едва не рассмеялась.
— В интернете посмотри, Витя.
— Я смотрел. Там ерунду пишут.
— Ну, значит, в химчистку отнеси.
Он снова замолчал.
— Ты изменилась.
— Наверное.
— Какая-то чужая стала.
— Мы уже восемь месяцев не живём вместе.
— Я знаю.
В его голосе впервые за много лет не было привычной уверенности.
— Валя, я скучаю.
Она закрыла глаза.
Когда-то она отдала бы всё, чтобы услышать эти слова.
Но теперь почему-то ничего не почувствовала.
— Береги себя, Витя.
И положила трубку.
В сентябре он появился у её двери.
С чемоданом.
Валентина открыла и растерялась.
— Витя? Что случилось?
Он стоял на площадке в старой куртке, с букетом роз и каким-то виноватым выражением лица.
— Можно войти?
Она отступила в сторону.
Виктор прошёл на кухню, огляделся.
На подоконнике цвела герань. На столе стояла ваза с яблоками. На стене висела фотография Валентины с дочерью и внуком.
— Хорошо у тебя, — сказал он.
— Спасибо.
Он сел.
— Валя, я всё понял.
Она молчала.
— Я дурак был. Привык, что ты рядом. Думал, так всегда будет. А теперь прихожу домой — тишина. Поужинать не с кем. Поговорить не с кем.
Валентина поставила перед ним чашку чая.
— Витя, ты ведь и раньше со мной почти не разговаривал.
Он опустил глаза.
— Знаю.
— Ты даже не заметил, что я несчастлива.
— Знаю, Валя.
Он достал из кармана маленькую коробочку.
Внутри лежало золотое кольцо.
— Давай попробуем снова. Я изменюсь. Обещаю.
Валентина долго смотрела на кольцо.
Потом спросила:
— Витя, а ты меня любишь?
— Конечно!
— А за что?
Он растерялся.
— Ну как за что? Ты же моя жена. Мы столько лет вместе. Ты добрая, хозяйственная, заботливая…
— Подожди, — остановила его Валентина. — Ты сейчас перечисляешь всё, что я для тебя делала. А меня саму ты за что любишь?
Виктор открыл рот.
И не нашёлся что ответить.
В комнате стало очень тихо.
