«Я развелась с мужем в 52 года. А через полгода он пришёл ко мне с чемоданом»
Когда Валентина Ивановна подала на развод, её взрослая дочь сказала:
— Мам, ты с ума сошла? Вам же по пятьдесят с лишним! Вы тридцать лет вместе прожили. Что ты теперь одна делать будешь?
Валентина тогда ничего не ответила. Только поправила воротник старого пальто и отвернулась к окну.
А что тут скажешь?
Как объяснить собственной дочери, что иногда одиночество начинается задолго до развода? Что можно тридцать лет спать рядом с человеком, готовить ему завтраки, стирать рубашки, встречать с работы — и при этом чувствовать себя совершенно ненужной?
Всё началось не с измены. И даже не со скандала.
А с обычного воскресного утра.
Валентина проснулась в семь, как всегда. Поставила чайник, достала из холодильника творог, замесила тесто на сырники.
Муж, Виктор, появился на кухне около девяти.
— Опять сырники? — недовольно спросил он. — Я же говорил, что хотел яичницу.
— Витя, ты вчера сам просил сырники.
— Ничего я не просил. Ты вечно всё путаешь.
Он сел за стол, уткнулся в телефон и даже не заметил, что жена стоит рядом с тарелкой в руках.
Валентина посмотрела на него и вдруг подумала:
«А когда он последний раз сказал мне спасибо?»
Она пыталась вспомнить.
За вчерашний ужин? Нет.
За то, что ухаживала за его матерью после операции? Тоже нет.
За то, что двадцать лет работала бухгалтером, а потом бежала домой, чтобы всё успеть?
Никогда.
Вернее, когда-то давно говорил. Когда они были молодыми.
Когда Виктор приносил ей сирень с соседнего пустыря, потому что денег на цветы не было. Когда они снимали крошечную комнату и мечтали о собственной квартире. Когда родилась дочь, он плакал от счастья прямо в роддоме.
Куда всё это делось?
— Ты чего застыла? Чай налей, — бросил Виктор.
И Валентина вдруг поставила тарелку на стол.
— Сам налей.
Муж поднял голову.
— Что?
— Чай. Сам себе налей.
Он усмехнулся:
— У тебя что, настроение плохое?
— Нет, Витя. У меня жизнь плохая.
Он рассмеялся.
А она почему-то заплакала.
Следующие три месяца Валентина пыталась поговорить с мужем.
Сначала спокойно.
— Витя, мы совсем перестали куда-то ходить вместе. Может, в театр сходим?
— Какой театр? Мне завтра на работу.
— Может, на выходные съездим куда-нибудь?
— Денег лишних много?
— Давай хотя бы вечером погуляем.
— Валя, тебе заняться нечем?
Потом она перестала предлагать.
Виктор ничего не заметил.
Он вообще мало что замечал в последнее время.
Не заметил, как жена перекрасила волосы. Как похудела на шесть килограммов. Как перестала спрашивать, что приготовить на ужин.
И даже когда Валентина впервые за тридцать лет уехала одна к подруге на выходные, он позвонил только один раз.
— Где у нас чистые носки?
Решение пришло в ноябре.
В тот день Валентине исполнилось пятьдесят два.
Она проснулась раньше мужа, полежала немного, ожидая, что он вспомнит.
Не вспомнил.
На кухне лежала записка:
«Купи хлеб и оплати интернет».
Валентина долго смотрела на эти слова.
Потом взяла телефон и записалась к парикмахеру.
Вечером она вернулась домой с новой стрижкой, небольшим букетом хризантем, который купила себе сама, и коробкой любимых пирожных.
Виктор сидел перед телевизором.
— Ты где ходишь? Ужин будет?
— Сегодня у меня день рождения.
Он замер.
— А… Ну, с днём рождения. Я замотался совсем.
— Спасибо.
— Ты чего, обиделась? Я тебе завтра что-нибудь куплю.
Валентина сняла пальто.
— Не надо, Витя.
— Чего не надо?
— Ничего уже не надо.
Через неделю она сказала, что хочет развестись.
Виктор сначала рассмеялся.
Потом разозлился.
— Ты кому нужна в пятьдесят два года? Думаешь, очередь из женихов выстроится?
— Нет, — спокойно ответила Валентина. — Я вообще не собираюсь искать женихов.
— Тогда зачем весь этот цирк?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я хочу хотя бы остаток жизни прожить так, чтобы меня никто не унижал за невовремя приготовленную яичницу.
Развод оказался тяжелее, чем она думала.
