Девочка раньше немного побаивалась прабабушку. Та иногда говорила странные вещи, путала имена, могла рассердиться без причины.
Но в этот раз Маша сама подошла к кровати.
— Баб Ань, хочешь, я тебе почитаю?
— Почитай, милая.
Маша достала школьную книжку и начала читать рассказ.
Анна Павловна слушала, закрыв глаза.
Потом вдруг протянула руку и стала осторожно гладить девочку по волосам.
— Хорошая ты моя… Только шапку надевай. Холодно уже.
Маша улыбнулась.
— Бабуль, я же дома.
— Всё равно надевай. Уши застудишь.
Девочка рассмеялась.
А потом спросила:
— Баб Ань, ты ведь иногда нас забываешь?
— Бывает, доченька.
— А ты не боишься?
Старушка долго молчала.
— Боюсь.
— Чего?
— Что однажды проснусь и совсем никого не вспомню.
Маша задумалась, потом крепко взяла её за руку.
— Ну и что? Мы-то тебя всё равно будем помнить.
Анна Павловна открыла глаза.
— Правда?
— Конечно! Я буду каждый день приходить и рассказывать тебе, кто мы. Пока не запомнишь.
Старушка улыбнулась.
— Тогда не страшно.
Вечером, когда гости разъехались, Нина укладывала маму спать.
Поправила одеяло, поставила воду возле кровати, включила ночник.
— Всё, мамуль. Спокойной ночи.
Она уже собиралась выйти, когда услышала:
— Ниночка…
Нина обернулась.
Мать смотрела на неё совершенно ясными глазами.
— Ты прости меня.
— За что, мам?
— Я ведь вас мало обнимала. Всё работала, всё торопилась. Думала, успею потом.
Нина присела на край кровати.
— Мам, ну что ты…
— Я помню, как ты маленькая ко мне прибежала, а я сказала: «Отстань, некогда». Ты ушла, а я даже не обняла тебя.
Нина вспомнила тот день. Ей было лет семь.
И странно — она давно забыла обиду, но мать, оказывается, носила её в сердце всю жизнь.
— Мамочка, ты нам столько всего дала…
— Только ласки мало, доченька. Ласки мало…
Нина наклонилась и обняла мать.
Крепко, как не обнимала никогда.
И почувствовала, как старенькие руки с трудом, но всё-таки обняли её в ответ.
— Ничего, мам. У нас ещё есть время.
Наутро Анна Павловна снова не узнала комнату.
Спросила, где её дом, почему за окном чужие деревья и когда придут дети из школы.
Нина не стала ничего объяснять.
Она принесла завтрак, села рядом и сказала:
— Мам, дети уже выросли. Они теперь сами о тебе заботятся.
— Хорошие, значит, выросли?
— Очень хорошие, мам.
Старушка довольно кивнула.
— Ну вот и слава богу.
А потом протянула Нине половинку своего бутерброда.
— На, доченька, поешь. Ты ведь с утра ничего не ела.
И Нина заплакала.
Потому что мама могла забыть имена, даты, собственный возраст и даже дорогу домой.
Но привычку делиться последним кусочком со своими детьми она не забыла.
И в этот момент Нина поняла одну простую вещь: иногда старость забирает у человека почти всё — силы, память, самостоятельность.
Но любовь остаётся.
Даже когда человек уже не помнит, кому именно её отдаёт.
