«Я тебе больше не подруга…»
— Не звони мне больше, Наташ. И не приходи. Я устала от нашей дружбы.
Вера сказала это и положила трубку.
Наташа ещё долго сидела на кухне, глядя на телефон.
Сорок два года дружбы. С первого класса. И вдруг — «устала».
Они были разными. Наташа — шумная, весёлая, всегда с улыбкой. Вера — спокойная, рассудительная, из тех, кто сначала подумает, а потом скажет.
Но друг без друга они не представляли жизни.
Вместе поступали в институт. Вместе выбирали свадебные платья. Наташа держала Веру за руку в роддоме, когда та рожала первого сына. А Вера забрала Наташу к себе домой, когда её муж ушёл к другой женщине.
Они знали друг о друге всё.
По крайней мере, Наташа так думала.
После того разговора она несколько раз пыталась позвонить. Вера не отвечала.
А потом Наташа встретила её сына возле магазина.
— Димочка, что с мамой? Мы поссорились, а я даже не понимаю почему.
Парень опустил глаза.
— Тёть Наташ, мама просила ничего вам не говорить.
— Господи, да что случилось?!
— Она болеет. Онкология. Лечение уже начали.
Наташа почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Как… давно?
— Почти три месяца.
— Три месяца?! А я ничего не знала?
Дима кивнул.
— Она сказала, что вы после операции на сердце ещё не восстановились. Боялась, что будете переживать. А когда поняла, что лечение предстоит тяжёлое, решила совсем отдалиться.
Наташа молча развернулась и пошла домой.
Вечером достала старую коробку с фотографиями.
Вот они в первом классе, с одинаковыми бантами.
Вот на выпускном.
Вот Вера держит на руках Наташину новорождённую дочь.
А вот фотография двадцатилетней давности. Они вдвоём на море, смеются, обнимаются.
На обороте Вера когда-то написала:
«Если одна из нас упадёт, вторая обязательно поднимет».
Наташа прижала фотографию к груди и заплакала.
На следующее утро она стояла у Вериной двери.
Открыли не сразу.
— Наташка?! — Вера побледнела. — Зачем пришла?
Наташа посмотрела на подругу.
Та сильно похудела. На голове — платочек. Глаза усталые, совсем не такие, как прежде.
— Чайник ставь, — сказала Наташа.
— Я же просила тебя…
— А я тебя не послушалась. Первый раз за сорок два года.
Вера отвернулась.
— Уходи, Наташ. Я не хочу, чтобы ты видела меня такой.
— Какой?
— Больной. Некрасивой. Слабой…
Наташа сняла пальто, подошла и крепко обняла подругу.
— Верочка, дурочка ты моя… Я же тебя не за волосы и не за красоту люблю.
Вера вдруг заплакала. Тихо, по-детски, уткнувшись Наташе в плечо.
— Мне страшно, Наташ…
— Знаю.
— Я боюсь умереть.
Наташа обняла её ещё крепче.
— А я боюсь тебя потерять. Но давай бояться вместе, ладно? Вместе всё-таки не так страшно.
С того дня Наташа приезжала почти каждый день.
Возила Веру на процедуры. Готовила ей любимый куриный суп. Сидела рядом, когда та не могла уснуть.
Иногда они просто молчали.
Однажды после особенно тяжёлого лечения Вера прошептала:
— Наташ, зачем ты всё это делаешь? У тебя своя жизнь, дети, работа…
— А ты разве не моя жизнь?
Вера ничего не ответила. Только протянула руку.
Наташа взяла её ладонь и просидела так до утра.
Прошло восемь месяцев.
Болезнь отступила. Врачи осторожно говорили о ремиссии.
В тот день, когда Вере сообщили хорошие новости, она первым делом позвонила Наташе.
— Наташка, ты сидишь?
— Господи, что случилось?!
— Я ещё поживу!
Наташа заплакала прямо посреди магазина.
— Поживёшь, Верочка. Ещё как поживёшь!
А через несколько недель они поехали на дачу.
Сидели на старенькой веранде, пили чай с малиновым вареньем. Вера уже ходила без платочка — отросли коротенькие седые волосы.
— Знаешь, Наташ, — вдруг сказала она, — я ведь тогда специально наговорила тебе гадостей. Думала, ты обидишься и уйдёшь. Не хотела, чтобы ты мучилась рядом со мной.
Наташа долго смотрела на подругу.
— А помнишь, как в школе меня девчонки обижали? Ты тогда одна за меня заступилась. Хотя их было пятеро.
— Помню, — улыбнулась Вера.
