«Дедушка, теперь моя очередь»
Прошло пять лет.
Маленький Коля уже вовсю бегал по дому Николая Петровича, заглядывал в каждый угол и задавал сотни вопросов.
— Деда Коля, а почему у тебя руки такие шершавые?
Старик улыбался.
— Работал много, внучек.
— А зачем?
— Чтобы твоя мама ни в чём не нуждалась.
Мальчик задумался, а потом серьёзно произнёс:
— Тогда я вырасту и куплю тебе новые руки.
Николай Петрович рассмеялся так, как не смеялся уже давно.
Но годы брали своё.
Однажды Маша приехала к деду и застала его сидящим на кухне перед нетронутой тарелкой супа.
— Дедуль, ты почему не ешь?
— Да что-то не хочется, воробушек.
Она заметила, что руки у него дрожат сильнее обычного. А когда он попытался встать, едва не упал.
— Всё, дед. Собирай вещи.
— Куда это?
— К нам.
— Машка, ты чего придумала? У вас своя семья, ребёнок. Зачем вам старик больной?
Маша присела перед ним на корточки.
— А помнишь, что ты мне сказал, когда мне было шесть лет?
— Много чего говорил…
— Ты сказал: «Пока я жив, ты одна не останешься».
Дед опустил глаза.
— Помню.
— А теперь моя очередь.
Он долго молчал.
— Не хочу быть вам обузой, Машенька.
— А я тебе обузой была? Когда болела? Когда двойки приносила? Когда по ночам плакала и маму звала?
— Ты что, глупая? Ты же моя девочка!
— Вот и ты мой дедушка. И разговор окончен.
Через неделю Николай Петрович переехал к Маше.
Ему выделили самую светлую комнату. Поставили удобное кресло у окна, повесили его любимые часы и привезли старый деревянный комод.
Первое время дед всё пытался быть полезным.
То картошку почистит, то посуду помоет, то внука из садика заберёт.
А однажды Маша вернулась с работы и увидела, что он сидит в коридоре и плачет.
— Дедушка! Что случилось?
— Чашку разбил, Маш… Твою красивую. Руки совсем не слушаются.
Маша посмотрела на осколки, потом на испуганного старика.
И вдруг вспомнила себя маленькую.
Ей было семь. Она разбила дедову любимую кружку с синей каёмкой. Стояла посреди кухни и ждала, что её будут ругать.
А дед тогда только обнял её и сказал:
— Да бог с ней, с кружкой! Главное, ты не порезалась?
Маша опустилась рядом с ним.
— Дедуль, ты не порезался?
Он удивлённо посмотрел на неё.
— Нет…
— Ну и слава богу. А чашку новую купим.
Старик заплакал ещё сильнее.
— Совсем как я тебе когда-то говорил…
— Я помню, дедушка. Я всё помню.
Прошло ещё два года.
Николай Петрович почти перестал выходить из дома. Иногда путал дни недели, забывал, куда положил очки, но Машу узнавал всегда.
— Воробушек мой пришёл, — улыбался он, едва она появлялась в дверях.
Однажды вечером он позвал её к себе.
— Машенька, открой нижний ящик комода. Там коробка.
В старой жестяной коробке лежали пожелтевшие фотографии, детские рисунки, школьные грамоты и маленькая розовая заколка.
— Дедушка, ты всё это хранил?
— Конечно. Это же вся моя жизнь.
На самом дне лежал сложенный вчетверо листок.
Маша развернула его.
Кривыми детскими буквами было написано:
«Дедушка, когда я вырасту, я куплю тебе большой дом, машину и много конфет. И никогда тебя не брошу. Твоя Маша».
Она вспомнила, как писала это письмо в первом классе.
— Ну вот, — тихо сказал дед. — Дом у тебя большой. Машина есть. А конфеты я уже не очень люблю.
Маша рассмеялась сквозь слёзы.
— Дедуль…
— Ты главное, обещание своё сдержала.
Она взяла его сухую ладонь и прижала к щеке.
— Нет, дедушка. Это ты меня научил, что обещания надо держать.
В тот вечер маленький Коля забрался к прадеду на кровать.
— Деда, а ты меня тоже никогда не бросишь?
Николай Петрович погладил мальчика по голове.
— Знаешь, внучек, человек не может жить вечно.
— А куда ты денешься?
Старик немного подумал.
— А я в твоей памяти останусь. Будешь вспоминать, как мы с тобой самолётики делали, как рыбу ловили. Вот и буду рядом.
— Тогда я буду тебя каждый день вспоминать!
— Договорились, маленький.
Весной Николая Петровича не стало.
Тихо, во сне.
