Выговор за спасённую жизнь
— Ещё одно нарушение — и будете искать другую работу.
Доктор Павел Сергеевич посмотрел на директора больницы:
— Девочка-то как?
— При чём тут девочка? Мы о вашей дисциплине говорим!
— Значит, жива, — тихо сказал доктор. — Хорошо.
Зима семьдесят восьмого года выдалась суровой. Морозы стояли такие, что даже разговорчивые бабушки в очереди берегли дыхание.
Павел Сергеевич работал в районной больнице восемнадцать лет. Знал, кто боится уколов, кто забывает таблетки, а кто приходит «сердце проверить», потому что дома не с кем поговорить.
— Мне бы что-нибудь от нервов, — просила продавщица Зина.
— Что случилось?
— Муж раздражает.
— Ему тоже что-нибудь выписать?
— Ему бы работу.
Доктор улыбался и придвигал стул:
— Рассказывайте.
В воскресенье ночью к нему застучали. На пороге стоял шофёр Коля.
— Сергеич, в Берёзовке ребёнок совсем плохой. «Скорая» на другом вызове. Я на грузовике отвезу.
Жена уже доставала валенки.
— Только шарф надень.
И завязала сама: знала, что иначе останется на вешалке.
В деревне восьмилетняя Нина лежала, отвернувшись к стене. Мать суетилась рядом:
— Может, чаю? Одеяло ещё?
Доктор осмотрел девочку и закрыл сумку.
— В больницу. Сейчас.
Дорогу заметало. Коля почти прижимался лицом к стеклу. Потом грузовик сел в снег.
— Приехали, — выдохнул шофёр.
— Пока нет, — ответил доктор, передавая ребёнка матери.
Они копали по очереди, подкладывали ветки под колёса, толкали машину. В больницу добрались под утро.
Павел Сергеевич остался, пока ему не сказали, что самое страшное позади. Потом умылся, выпил холодного чаю и пошёл на приём.
Опоздал на сорок минут.
У кабинета ждала очередь. Первой сидела жена районного начальника.
— Наконец-то! У вас часы есть?
— Есть. Простите, ночью пришлось…
— У всех свои обстоятельства.
Она ушла, хлопнув дверью. К обеду доктора вызвали к директору.
— Жалоба на вас.
— Я ребёнка из Берёзовки привёз.
— А предупредить нельзя было?
— Мы в снегу стояли.
— Почему никто не сообщил?
Павел Сергеевич посмотрел на телефон на столе. Потом на свои руки — пальцы ещё плохо сгибались после холода.
— Не догадался из сугроба позвонить.
К опозданию добавили «некорректное поведение».
Выговор. Лишение премии.
Дома жена дважды прочитала приказ.
— Значит, надо было девочку оставить?
— По бумаге выходит, надо было вовремя прийти.
— А ты что?
— Я пришёл, Вера. Только поздно.
Она поставила перед ним суп. В тот вечер они почти не разговаривали.
На следующий день медсестра Валя принесла чистый лист.
— Пишите, как всё было.
— Уже объяснил.
— Устно. А они вам письменно ответили. Теперь и вы письменно.
Коля подтвердил поездку, дежурный — время приезда. Подали заявление.
Через месяц пришёл ответ: оснований для отмены взыскания не нашли.
— Хоть бы раз сами лопату подержали, — сказала Валя.
Доктор убрал бумагу в ящик.
А весной пришла Нина. В пальто на вырост, с двумя косичками. За ней — мать со свёртком.
— Мы вам варежки связали.
Одна варежка оказалась чуть больше другой.
— Я помогала, — призналась девочка. — Только петли иногда теряла.
Доктор надел обе.
— Зато пальцам просторно.
Мать засмеялась и сразу заплакала.
Нина потрогала потёртый рукав его пальто:
— Дядя доктор, а вас правда из-за меня ругали?
Он присел перед ней.
— За опоздание. Ты тут ни при чём.
— Но вы же со мной были.
— Был.
Девочка подумала.
— Тогда они неправильно ругали.
После их ухода Павел Сергеевич долго сидел, не снимая варежек.
Валя заглянула в дверь:
— Следующий зашёл.
— Пусть проходит.
В ящике лежал выговор. На руках были две неровные варежки.
В тот день домой он пришёл в них. Хотя на улице давно потеплело.
