Как я не стал командиром роты второй раз. История Медоеда. Часть 7
Продолжаем историю Медоеда
Вадим: А второй раз, что случилось?
Медоед: Ну, поговорили по душам — ни дружба, ни желание стать ротным ни у меня, ни у комвзвода 1 РДВ не нарушились. Были оба честны друг перед другом и делали всё честно.
Он уехал на соревнования, а меня помимо и. о. комроты ещё и назначили старшим сборов по доподготовке молодых водителей. Просто в моей роте была максимальная концентрация колёсной техники: 4 БРДМ и 6 БТР, и молодых водил с моей роты — 8, а остальные с батальона. День работаю с ротой, день — с молодыми водителями. Но с водителями интересно было то, что у меня в распоряжении было три машины: ЗиЛ-131 взвода материального обеспечения, БТР и БРДМ с УБГ моей роты. Грех было не воспользоваться такой возможностью. В общем, мои водилы были в приоритете и водили до скрипа в зубах во всех условиях всё подряд: днём, ночью, шоссе, поля, леса. Были и тяжёлые, и забавные моменты.
Из тяжких: шли по шоссе, я единственный старший по всей колонне на БТРе, и водила БТРа, довольно опытный, ненароком съезжает на грунтовую обочину. Под БТРом грунт плывёт, он садится на днище: левый борт висит колёсами над асфальтом, правый колёсами зарылся по середину колёс в мягкую, мокрую землю, того и гляди перевернётся.
Колонна встала, думаем, что делать: сдать назад — перевернётся, двигать вперёд — тоже. Подъезжают гайцы, типа: «Чё, военные?» Говорю: «Троса есть, мне нужна вторая машина типа КамАЗ или ЗиЛ, Урал (первая у меня в колонне была), тормозните кого-нибудь». Те такие: «Звиняй, дружище, народ и армия теперь раздельны, давай сам, а мы если чё запротоколируем». «Хер, — говорю, — на вас. Шоссе тогда по моей команде перекрыть можете?» — «Ну ладно, — говорят, — перекроем».
Короче, за правый клык цепляем БТР к ЗиЛку, бойцы все на улице, старший водила ЗиЛа и мой водила БТРа за рулями, я в командирском люке. Потащились. Очко разведчика в тяжёлых ситуациях сжимается так, что иголка не пролезет, но герметичности говнобака не гарантирует. Лезем наверх, сижу над башкой водилы, он едет по-походному (сам внутри, а голова на улице), и решаю, что буду делать, если машина опрокидываться начнёт: то ли внутрь его пихать, то ли наружу тащить. Звиздец испугался, когда ещё больше левый борт поднялся, но корма более тяжёлая, её быстрее вниз стащило. Встали мордой к шоссе почти под углом 40 градусов. Повезло, дальше дело техники — на шоссе просто выскочили.
Гайцы, типа: «Ни фига аттракцион, думали, будет один труп (я), один инвалид (водила БТРа), но ничё обошлось». Говорю: «Резиновые вы». Они: «В смысле?» Объяснил, что не просто резиновые, а ещё и изделия. Обиделись, но ничё не сказали, уехали. Ну, а чё тут скажешь, когда у меня за спиной 15–20 веских, преданных аргументов.
Другой заезд прикольнее: БРДМ сел на брюхо (тяжело его так загнать, но можно). Командиром машины был командир взвода специальной разведки, выпускник Рязанского десантного, только вот пришёл пару дней назад (привыкли, блин, на своих БэХах гонять))). Короче, БРДМ сел, надо вытаскивать: цепляем на тросы — БРДМ за корму, БТР за морду, тянуть нужно жопой вперёд. Водиле БТРа говорю: «Давай потихоньку». Сижу на башне, нога под пулемётами. Водила как даст… на всю тапку — и жопой в толстую сосну. Был бы удар мордой, то дерево сломалось бы на три части, третья часть точно в люк бы попала (проверено не одним поколением бронеходов). А тут жопой: сосна ломается медленно, но быстрее, чем я куда-то деться успеваю, — нога-то под пулемётами. Короче, бревно вскользь, но всё-таки бревно, мне на спину, и сучком по наушнику говорящей шапки, заворачивает мне башку практически на 160 градусов. Сижу или согнутый лежу, хер знает, короче, как-то нахожусь на башне под деревом.
В секунду крик: «Стоять, изделие!» Мелькает башка, спина, жопа, каблуки водилы. Тишина. Потом голоса, потом голос: «Поднимайте». Вернулось дыхание (выдох через жопу тоже был)), закурил, осмотрелся, ну… БРДМ вытащили. Надо дальше выполнять учебно-боевую...
