Публикация от 15 июля 2026

Пассажиры уже начали собирать вещи и упаковывать чемоданы, когда в дверь нашего купе просунулась голова пожилого проводника: - Граждане, если у кого осталась еда, не выбрасывайте, отдайте мне. В руках он держал кулёк, свёрнутый из старой газеты. В нём уже что-то лежало. - Что, поросят выкармливаешь, друг? - громогласно отозвался коренастый, пышущий здоровьем моряк торгового флота, всю дорогу резавшийся в соседнем купе в преферанс. - Хорошее дело! Люблю поросятину, поджаристую, с косточкой... - Да это не мне, - уклончиво возразил проводник. Действительно, для чего ему всё это? Сказать честно, я даже подумал нехорошо об этом серьёзном сдержанном человеке, на которого у нас за сутки с лишним пути не было ни единого нарекания: выколачивает дополнительные доходы из своей должности... - А всё-таки кому же? - спросила студентка, возвращавшаяся после каникул, и ссыпала в подставленный кулёк хлебные корки, колбасную шелуху. - Сейчас увидите. - Проводник бросил взгляд за окно. - Сейчас будет станция, поезд на ней стоит долго. Вагоны замедлили бег. Мимо поплыли аккуратные станционные постройки с красными черепичными крышами, в том характерном стиле, по которому сразу отличишь Западную Украину, или бывшую Галичину, Красную Русь. Толчок... Встали... Высунувшись из окна, мы следили за нашим проводником. На перроне стояла старая - престарая овчарка со свалявшейся шерстью, обломанными когтями. Весь вид её говорил о том, что она беспризорная и бедствует давно. Лишь опытный глаз мог определить, что когда - то это было великолепное животное, полное силы и красоты. Собака не проявила особого оживления, когда наш проводник спрыгнул с вагонной подножки, подошёл и что - то сказал ей, только чуть шевельнула хвостом. Однако изменившееся выражение морды говорило, что собака встречала именно его. В руках проводника теперь был уже не кулёк, а целый мешок. Я ждал, что он вывалит всё перед собакой или, отведя в сторону, угостит сперва лакомым кусочком, а после отдаст остальное. Но нет, он сразу заторопился куда - то прочь от станции, животное поплелось за ним. Он вернулся, когда мы уже начали опасаться, как бы поезд не ушёл без него. Мешок был пуст, выражение его лица спокойное и удовлетворённое. Казалось, проводник сделал что - то очень важное, необходимое, и теперь совесть его чиста. - Это что - твоя подшефная? Давно ты обслуживаешь её? А хозяин что - не кормит? - спросил преферансист со свойственной этой категории людей прямолинейностью и грубоватой, но не обидной фамильярностью, он, кажется, готов был подтрунить над человеком в железнодорожной формёнке, которому, видно, не хватало своего дела, что он ещё успевал заботиться о какой - то полудохлой бесхозной псине. - Хозяина нет. Хозяева все мы... И дальше мы услышали историю этого пса. Овчарка принадлежала полковнику в отставке, ветерану войны. Он жил здесь одиноко с самого окончания войны: года три назад умер. Его похоронили на кладбище близ станции. Во время похорон вместе с друзьями умершего, приехавшими отдать ему последний долг, в траурной процессии шла и собака. Вместе с другими она присутствовала при погребении, видела, как, глухо стукнув, упала на крышку гроба первая пригоршня земли, как вырос могильный холмик, как поставили звезду, напоминавшую о ратных делах и заслугах покойного. Потом все ушли, а собака осталась... Она стала жить на кладбище. Она не хотела покинуть место вечного успокоения дорогого ей человека, не соглашалась расстаться с ним! Кто-то построил ей будку рядом с могилой. Так она и жила, неся свою печальную круглосуточную вахту. Добрые люди приносили еду, а если забывали порой, всё равно она оставалась там. Время от времени появлялась лишь на станции, чтобы встретить знакомого проводника. Их свёл случай. Однажды он покормил собаку, и с тех пор, вот уже в течение нескольких лет, она неизменно являлась к приходу поезда. Без расписания и часов она превосходно знала, когда должен прибыть поезд, и ни разу не опоздала на свидание. А проводник всякий раз аккуратно собирал остатки продолжение ниже