Дед сидел на скамейке у подъезда и перебирал в уме целую жизнь. Семьдесят лет — как один длинный список: работа, дом, работа, дом. Кому-то может показаться, что в этой биографии не случилось ничего выдающегося. И, пожалуй, дед был бы с этим согласен.
Но потом он вспомнил.
Вспомнил, как в сорок первом, когда мир обрушился, а его призвали на фронт, восемнадцатилетняя соседка Катя догнала его на перроне, когда поезд уже тронулся. Вспомнил, как она бежала вдоль вагонов, пока не исчезла из виду, и как он потом четыре года хранил её единственную фотографию у сердца, потому что она буквально согревала в холоде войны.
Вспомнил, как в сорок седьмом впервые взял на руки сына и вдруг понял, что значит слово «всё».
Вспомнил тот июльский вечер, когда они с Катей — уже старенькие, седые — сидели на этой самой скамейке и смотрели, как внучка учится кататься на велосипеде. Она упала, заплакала, а потом вдруг встала и поехала. И в тот миг, когда внучка счастливо завизжала, обернувшись к ним, дед почувствовал то самое чувство, которое не купить ни за какие годы.
— Ты чего улыбаешься? — спросила Катя.
— Да так, — ответил он. — Вспомнил, как ты бежала за поездом...
#Цитаты
