— У тебя муж и ипотека, езжай домой — мама выставила нас с детьми, а всем сообщила, что приютила
— Мам, можно мы у тебя поживём? Недели две, не больше.
Настя сидела на диване, а Ульяна сидела на Насте и сосредоточенно жевала завязку от маминой толстовки. Мирон тем временем строил на ковре гараж для самосвала из бабушкиных диванных подушек.
Лариса Геннадьевна стояла перед зеркалом в прихожей и приклеивала под глаза золотистые патчи. Левый всё время норовил уехать к уху, поэтому ответила она не сразу.
— А с чего это вы у меня жить собрались? У тебя муж есть, квартира есть, ипотека даже есть. Полный комплект, живи и радуйся.
— Мам, я с весны нормально не сплю. Ульяна просыпается в два, в четыре и в полшестого, как электричка по расписанию.
— Это называется материнство, Настенька. Его в роддоме вместе с выпиской выдают, и обратно его не принимают.
— Ну ты же всё равно на пенсии.
— Пенсия, дорогая моя, это заслуженный отдых. Так и пишут: заслуженный. Я его тридцать лет в детском саду зарабатывала. Ты знаешь, сколько я горшков за свою жизнь вынесла? Больше, чем ты фотографий в телефоне наделала, а у тебя их сорок тысяч, я видела.
— Ты сейчас с золотыми лепёшками на лице рассказываешь мне про горшки.
— Это коллаген, к твоему сведению. И вообще, у меня, между прочим, личная жизнь. Мне шестьдесят один год, а не сто шестьдесят один.
Мирон высунулся из-под подушки.
— Баба, а что такое личная жизнь?
— Это, Мирончик, когда бабушка красится не для того, чтобы мусор вынести.
— Мам, у нас дома правда сейчас жить невозможно, у Мирона в комнате потолок —
— Знаю я ваши катастрофы. В прошлый раз у вас тоже была катастрофа, потому что маркетплейс привёз вам серую коляску вместо графитовой. Ты три дня рыдала.
— Я не рыдала, я оформляла возврат.
— Ага, и весь возврат проплакала.
— Мам, мы на раскладушке поспим, нам много не надо.
— Раскладушку я Тоне отдала, у неё внуки через день ночуют.
Ульяна выплюнула завязку и потянулась к бабушкиной косметичке, но Настя перехватила её на лету, как вратарь.
— Бабушка называется. Нормальные бабушки внуков на выходные забирают, на дачу возят, пирожки с ними лепят.
— Нормальные дочери в тридцать один год не просятся к маме под крылышко с двумя детьми и собственной ипотекой. Кстати, я вам такси вызвала. Белый «Хавал», через шесть минут подъедет. Эконом, уж не обижайся, я пенсионерка.
— Ты же только что говорила, что у тебя личная жизнь.
— Одно другому не мешает.
Мирон выбрался наружу, и гараж медленно сложился у него за спиной.
— Мы что, уже уходим? Я только построил.
— Уходим, сынок. У бабушки личная жизнь, а мы ей мешаем.
продолжение
