— С Новым годом, Оленька! Это тебе к пятому числу, — свекровь вручила мне двухъярусные тарелки, а свою родню на мой юбилей уже позвала
— С Новым годом, Оленька! — Галина Семёновна вынесла из спальни большую коробку с золотым бантом и поставила её невестке прямо на колени. Внутри что-то тяжело звякнуло. — Открывай при всех, пусть видят.
Родня, гостившая у свекрови с тридцатого декабря, оживилась. Тётя Зоя отодвинула блюдце с мандариновыми корками, а Виталик, младший брат Кости, даже отложил телефон. Его дети, Даша и Кирилл, подошли поближе в надежде, что в коробке окажется что-нибудь интересное.
Ольга развязала бант. Под пупырчатой плёнкой лежали две фарфоровые этажерки с золотой каймой: на каждой по две тарелки, одна над другой, на изогнутой позолоченной ручке.
— Фу, опять посуда, — разочарованно протянул Кирилл и вернулся к дивану.
— Двухъярусные тарелки, — с гордостью пояснила свекровь. — Набор из двух штук. На верхний ярус нарезку, на нижний закуски. А вторую под фрукты или под твою буженину.
— Красивые. Спасибо, Галина Семёновна.
— Это тебе к пятому числу. Сорок пять раз в жизни бывает. А то в прошлый раз ты блюдо с селёдкой в ванной на стиральную машину ставила, на столе места не хватило.
— Ой, так мы же как раз до восьмого у Гали, — обрадовалась тётя Зоя. — Успеем Оленьку поздравить. Я медовик испеку.
— А Гена твою буженину до сих пор вспоминает, — добавила свекровь.
Дядя Гена, муж тёти Зои, смотрел хоккей и на своё имя только вопросительно поднял брови.
— Говорю, ты Олину буженину вспоминаешь, — громко повторила свекровь.
— Ну, раз вспоминаю, значит, вспоминаю, — согласился дядя Гена и снова повернулся к телевизору.
Ольга посмотрела на мужа, но Костя тоже очень внимательно смотрел хоккей.
Галина Семёновна тридцать лет заведовала детским садом и привычку пересчитывать всех по головам так и не бросила. Она обвела глазами комнату и начала загибать пальцы.
— Значит, нас семеро, Лариса с Вадимом подойдут, да вас двое, итого одиннадцать. Ну, это немного.
— Мам, у нас же тесно, — сказал Костя таким тоном, будто и сам в это не очень верил.
— В тесноте, да не в обиде. Мы люди не гордые, и на табуретках посидим.
Света, жена Виталика, молча собрала со стола грязные тарелки и ушла на кухню. Ольга закрыла коробку.
— Мы ещё не решили, как будем отмечать.
— А что тут решать? — искренне удивилась свекровь. — Как всегда.
Продолжение
