— Мы не крали, мы взяли у своих — деверь снял деньги с карты моей матери, подала на развод
— Ну у вас же есть заначка. Мне на резину и на базу, всё, больше ничего не прошу.
Инна отставила чашку на подоконник.
Кухня шесть метров, июль, полдвенадцатого. Родион, брат мужа, сидел на её табуретке у окна и говорил так, будто зачитывал список к субботе.
— Резина, — повторила Инна.
— Ну да. Лысая совсем, ездить страшно. И база на выходные, я уже приценился, восемнадцать за домик. Ты не переживай, шашлык за мной.
Никита стоял у мойки и вертел в руках чайную ложку. Тридцать четыре года, слесарь на пятидневке, муж один год и четыре месяца. Ложка была ему сейчас интереснее всего на свете.
— Никит, — сказала Инна. — Ты знал, зачем он придёт?
— Он сам придумал. — Никита положил ложку в раковину. Потом достал и переложил в сушилку. — Я пойду покурю.
И пошёл. Через кухню шесть метров, мимо брата, мимо жены, на балкон, где стояли банки матери.
Родион проводил его взглядом и повернулся к Инне.
— Слушай, ну вы же не бедствуете. Никитка говорил, у тёщи там лежит. На чёрный день, что ли. Так у меня как раз чёрный. У меня Оксанка беременная, между прочим.
— Оксана беременная третий год, — сказала Инна.
— Она лечится! Это ты сейчас на что намекаешь?
Продолжение
