Про Ирину Витальевну Вера тоже знала с самого начала. Игорь жил с матерью почти до тридцати, объясняя это просто: после смерти отца она осталась одна, квартиру менять не хотела, здоровье стало сдавать, и ему было спокойнее рядом. Тогда это звучало как проявление ответственности. Вера даже уважала это. Сама она была не из тех, кто считал любую помощь родителям слабостью. Её собственные мать с отцом жили в Балашихе, работали, лишнего не имели, но и на шею детям не садились. Помочь по мере сил — одно дело. Жить чужими ресурсами, прикрываясь возрастом и родством, — совсем другое. Разницу Вера понимала хорошо, просто тогда ещё не знала, насколько размыта эта разница в голове её мужа.
Ирина Витальевна при знакомстве вела себя почти приветливо. Женщина пятидесяти семи лет, аккуратно подкрашенная, в строгой кофте и с выражением лица человека, который умеет улыбнуться ровно настолько, насколько ему выгодно. Она много расспрашивала Веру о работе, о родителях, о планах. Тогда же впервые сказала с нажимом:
— Главное, чтобы Игорь себя не загнал. Он у меня мальчик ответственный, про всех думает, а про себя в последнюю очередь.
Вера ещё не поняла, что это не просто материнская забота. Это предупреждение: сын принадлежит ей по праву первой очереди, и любой женщине рядом придётся с этим считаться.
Первый год брака всё было терпимо. Ирина Витальевна периодически звонила сыну, жаловалась на цены, на очереди в поликлинике, на плохой сон, на соседку сверху, которая якобы топает по ночам. Игорь два-три раза в месяц возил ей пакеты с продуктами, покупал лекарства, иногда оставлял немного денег. Вера на это не возражала. Наоборот, сама говорила:
— Если ей правда нужно, конечно, помогай.
Она и представить не могла, во что это вырастет.
Продолжение
