Я нашла на чердаке старую фотографию и узнала на ней свою дочь. Которая еще не родилась.
Переезжали в старый дом, доставшийся от бабушки. Разбирали чердак — хлам, старые вещи, пыль. Нашли коробку с фотографиями, довоенными еще.
Я перебирала снимки, рассматривала лица, которых никогда не видела. И вдруг замерла. На одной фотографии, пожелтевшей, потрескавшейся, стояла девушка. Молодая, лет 20, в платье в горошек, с косичками. И у неё было лицо моей дочери.
Абсолютно точно: те же глаза, тот же разрез, те же ямочки на щеках, даже родинка над губой на том же месте.
Я позвала мужа:
— Смотри, это же наша Катя!
Он посмотрел:
— Похожа, но не Катя. Кто это?
Мы позвали бабушку (она ещё жива была, 90 лет). Она взяла фото, долго смотрела и сказала:
— Это моя сестра. Она погибла в войну, в 43-м, ей было 20. Не успела ни замуж, ни детей.
Я похолодела. Моя дочь — её копия. Через 70 лет, в другой семье, родилась девочка с тем же лицом.
Я теперь верю, что души возвращаются. Что наша Катя — это та самая девушка, которая не успела пожить. И теперь она с нами, чтобы доделать, что не успела.
Кате сейчас 15. Я ей рассказала эту историю. Она сначала испугалась, а потом привыкла. Иногда говорит: «Мама, мне снятся сны про войну. Я бегу, стреляют, страшно». Я обнимаю её и молюсь, чтобы в этой жизни у неё было только мирное небо.
