Моя история признания в любви — это не сцена из «Красотки», это, скорее, вырезанный эпизод из «Чудаков», помноженный на национальные особенности нашей самодеятельности.
Короче, решили мы с Люсей (тогда еще просто моей девушкой) съездить на пикник. Я, как истинный стратег, продумал всё. В моем воображении это выглядело так: закат, берег озера, я во всем белом, достаю кольцо, и тут — ПАУ! — в кустах скрытый оркестр начинает играть что-то из Стинга.
Реальность внесла свои коррективы с первой минуты. Во-первых, «белый костюм» оказался льняным недоразумением, которое помялось еще в машине, сделав меня похожим на невыглаженную простыню из дешевого отеля. Во-вторых, озеро, которое я выбрал по навигатору, оказалось не «жемчужиной края», а штаб-квартирой всех комаров Центрального округа.
— Ой, как тут... аутентично, — сказала Люся, прихлопывая на лбу кавалерийский отряд кровососов.
Я, стараясь сохранить лицо (которое уже начало опухать от укусов), достал шампанское. План был такой: легким движением руки извлечь пробку, налить игристое и в этот момент произнести Речь. Но вместо «легкого движения» пробка сработала как зенитная ракета. Она вылетела с таким звуком, будто в лесу начались учения ВДВ, и попала... прямо в дерево, где мирно спало гнездо диких ос.
— Бежим? — робко спросила Люся, глядя на гудящее облако.
— Нет! — крикнул я, пытаясь перекричать жужжание. — Подожди! Момент еще не настал!
Я схватил корзинку, Люсю за руку, и мы рванули к обрыву. Там, по моему замыслу, был «красивый вид». Вид и правда был что надо: внизу текла речка-вонючка, а в воздухе висел аромат местных очистных сооружений. Но отступать было некуда.
Я встал на одно колено. В этот момент я отчетливо услышал хруст. Нет, это не сосну сломало ветром. Это мои льняные штаны решили, что с них хватит, и эффектно лопнули по самому стратегическому шву.
— Люся! — заорал я, пытаясь прикрыть тылы свободной рукой. — Я хотел сказать... Глядя на эти очистные... в смысле, на этот закат...
Тут вступил мой «секретный ингредиент». Я заранее договорился с другом Серегой, что он запустит дрон с кольцом в нужный момент. Серега — парень надежный, но у него руки растут из того же места, откуда у меня рос хруст в штанах.
В небе появилось жужжащее нечто. Дрон летел на нас со скоростью атакующего «Мессершмитта». Серега, видимо, перепутал рычаги управления, и вместо того, чтобы плавно зависнуть, дрон на бреющем полете врезался в корзину с бутербродами, разметав паштет в радиусе пяти метров.
Кольцо, привязанное на ниточке, зацепилось за ветку старой ивы.
— Это что, инсталляция? — спросила Люся, вытирая с щеки каплю паштета из печени индейки.
Я понял: сейчас или никогда. Я подпрыгнул, пытаясь достать кольцо, поскользнулся на том самом паштете и, издав звук раненого лося, покатился вниз по склону прямо в речку-вонючку.
Секунд через десять я всплыл. Весь в тине, в драных штанах, с одной кроссовкой, но — о чудо! — с веткой ивы, на которой болталось кольцо.
Люся стояла наверху и хохотала так, что, казалось, сейчас разбудит всех медведей в лесу.
— Ну так что?! — проорал я из камышей. — Ты выйдешь за меня, женщина, из-за которой я чуть не стал кормом для ос и жертвой авиакатастрофы?!
Она сквозь слезы выдохнула:
— Только если ты пообещаешь, что свадьбу организует профессионал, а не твой дибильный дрон!
С тех пор прошло пять лет. Кольцо мы отмыли от тины, штаны выбросили, а Серегу к технике больше не подпускаем. Но каждый раз, когда мы смотрим мелодрамы, Люся толкает меня в бок и шепчет: «Скучно. Паштета не хватает».
Вот такая она, любовь. С запахом тины и хрустом льна.
