Позднее счастье
С пенсии Дарья Ивановна, кроме обязательных коммунальных платежей и покупки продуктов на оптовой распродаже, позволяла сделать себе небольшой подарок – пакетик кофе в зернах. Зерна были уже прожарены и когда она срезала уголок пакетика, они издавали умопомрачительный аромат.
Вдыхать надо было обязательно с закрытыми глазами, отрешившись от всех чувств, кроме обоняния и тогда являлось чудо! Вместе с изумительным запахом в тело будто вливалась сила, всплывали в памяти девичьи мечты о дальних странах, грезился океанский прибой, шум тропического ливня, таинственные шорохи в чаще сельвы и дикие крики обезьян, снующих по лианам...
Ничего этого она никогда не видела, но рассказы папы, постоянно пропадавшего в исследовательских экспедициях в Южной Америке, она помнила. Когда он бывал дома, то любил рассказывать Дашеньке о приключениях в долине Амазонки, прихлебывая крепко сваренный кофе, и его запах теперь всегда напоминал ей о нем – сухощавом, жилистом загорелом путешественнике.
Что родители были не родные она знала всегда. Она помнила, как в начале войны ее, трехлетнюю девочку, потерявшую родных, подобрала женщина, которая стала ей мамой на всю жизнь. Потом – все как у всех: школа, учеба, работа, замужество, рождение сына и вот он итог – одиночество.
Сын еще лет двадцать назад, согласившись на уговоры жены, избрал местом жительства другую страну и благоденствовал с семьей в городе Хайфа. За все это время посетил родной город всего лишь раз. Созванивались, сын ежемесячно присылал ей деньги, но она их не тратила - откладывала на специально открытый счет.
За двадцать лет накопилась немалая сумма, она вернется сыну. Потом...
В последнее время ее не покидала мысль, что прожила она жизнь хорошую, полную забот и любви, но – чужую. Если б не война, была бы у нее совсем другая семья, другие родители, другой родной дом. Значит и судьба была бы другой.
Родных своих родителей она почти не помнила, но часто вспоминала девочку – ровесницу, которая всегда была рядом в те, почти младенческие годы. Машей ее звали. Так и слышится, порой, как их окликали: - «Машутка, Дашутка!» Кем она ей приходилась? Подружкой, сестрой?
Размышления ее прервал короткий сигнал мобильного телефона. Она взглянула на экран – пенсия пришла на карточку! Вот и хорошо, очень кстати! Можно прогуляться в магазин, прикупить кофе – последний сварила вчера утром. Осторожно постукивая по тротуару тростью, обходя осенние лужи, она подошла ко входу в магазин.
У дверей притулилась серенькая, полосатая кошечка, опасливо поглядывая то на прохожих, то на стеклянные двери. Жалость шевельнулась в сердце: – «Мерзнет, бедняжка, да и голодная, наверное. Взяла бы тебя домой, да только... Кому ты нужна будешь после меня? А мне осталось... Не сегодня, так завтра». Но, жалея несчастную, прикупила ей недорогой пакетик корма.
Она аккуратно выдавливала желейную массу в полиэтиленовый лоток, кошка терпеливо ждала и поглядывала на благодетельницу влюбленными глазами.
Распахнулись двери магазина и на крыльцо вышла дородная женщина, выражение лица которой не предвещало ничего хорошего. Она, без лишних слов, отшвырнула ногой лоток с кормом так, что желейные комочки разлетелись по тротуару:
– Говоришь им, говоришь – никакого толку! – рявкнула она. – Нечего их тут прикармливать! – и развернувшись нервно удалилась.
Кошка, опасливо оглядываясь, принялась подбирать кусочки съестного с тротуара, а Дарья Ивановна, задохнувшись от возмущения, почувствовала первый укол надвигающегося приступа. Она поспешила к автобусной остановке – лишь там были скамеечки. Присев на одну из них, она лихорадочно шарила по карманам, в надежде отыскать таблетки, но напрасно.
А боль безжалостно накатывала волнами, голову будто сдавливали в тисках, в глазах темнело, из груди рвался стон. Кто-то дотронулся до ее плеча. Она с трудом открыла глаза – молоденькая девушка испуганно смотрела на нее:
– Вам плохо, бабушка? Как Вам помочь?
