Был обычный солнечный день, когда Димон, начитавшись в интернете статей о «социальной ответственности и кармическом долге», решил, что наше трио — он сам, я и Лёха — просто обязано заняться благотворительностью. Причем не просто донатами, а «реальными делами». Жертвами нашего энтузиазма были выбраны старушки нашего двора.
— Парни, — вещал Димон, размахивая кефиром, — мы будем как спецназ милосердия. Видите бабушку — окружаете заботой. Поняли?
— А если она не хочет? — резонно спросил Лёха, который уже предчувствовал подвох.
— Некогда объяснять, надо причинять добро! — отрезал Димон. И мы пошли на первый «боевой выход».
Нашим первым объектом стала Клавдия Петровна из третьего подъезда. Она стояла у пешеходного перехода, задумчиво глядя вдаль.
— Цель захвачена! — прошептал Димон. — Окружаем!
Мы слаженно, как в фильмах про ограбление банков, подошли с трёх сторон. Лёха взял её под левую руку, Димон под правую, а я подхватил сумку-тележку.
— Не бойтесь, мать! Сейчас переправим в лучшем виде! — гаркнул Лёха прямо ей в ухо.
Клавдия Петровна даже пикнуть не успела, как мы рванули через дорогу на мигающий желтый. Мы не просто шли, мы несли её над асфальтом, как почетный караул несет знамя.
Очутившись на противоположной стороне, мы гордо выстроились в ряд.
— Пожалуйста, бабуля! — сиял Димон.
Клавдия Петровна обрела дар речи лишь через минуту. Оказалось, она не собиралась переходить дорогу. Она ждала автобус, остановка которого была на той стороне, откуда мы её столь героически эвакуировали. Причем нужный автобус как раз закрыл двери и уехал у нас на глазах. Такого отборного мата в исполнении ветерана труда мы не слышали никогда.
Решив, что первый блин комом, мы переключились на «помощь в хозяйстве». У подъезда мы встретили бабу Зину с двумя тяжелыми пакетами.
— Мы поможем! — вырвал пакеты Лёха.
Баба Зина, наученная горьким опытом Клавдии Петровны, вцепилась в ручки пакетов мертвой хваткой. Завязалось краткое, но яростное перетягивание каната, в результате которого пакет с кефиром и десятком яиц не выдержал и лопнул прямо на Лёхины новые кроссовки.
— Да что ж вы за ироды такие! — запричитала Зина.
Лёха, пытаясь загладить вину, выхватил из кармана влажные салфетки и начал яростно тереть её сумку, случайно оторвав декоративный бантик. В итоге мы убегали под канонаду из проклятий и летящих в спину подпорченных яблок.
— Нужны более масштабные действия! — не унимался Димон. — Пойдем к бабе Люсе, ей точно нужно что-то починить.
Баба Люся была самой доброй старушкой в доме, поэтому пустила нас внутрь.
— Ой, деточки, — засуетилась она, — у меня кран на кухне капает, спасу нет.
Димон, возомнив себя мастером на все руки, полез под раковину.
— Тут нужен системный подход! — заявил он и со всей дури крутанул какой-то вентиль газовым ключом.
Раздался звук, похожий на предсмертный стон титана, и из трубы ударил фонтан такой силы, что Димона впечатало в мусорное ведро. Вода была горячей и стремительной. Лёха, пытаясь спасти ситуацию, схватил декоративную скатерть и попытался заткнуть ею дыру, но вместо этого просто превратил кухню в филиал аквапарка «Бешеный сантехник».
Через десять минут мы, мокрые до нитки, стояли в подъезде, пока вызванный нами аварийщик перекрывал стояк во всем доме. Баба Люся, правда, не ругалась — она просто молча крестилась, глядя, как из её квартиры выплывает тапочек.
— Ну, в целом, день продуктивный, — пробормотал Димон, выжимая футболку.
— Ещё один такой день — и нас объявят в международный розыск как террористическую группировку «Внуки апокалипсиса», — констатировал Лёха.
Вечером мы сидели на лавочке. Во двор зашла баба Маша с огромным арбузом. Она увидела нас, резко развернулась и, несмотря на подагру, с невероятной скоростью скрылась за гаражами. Мы поняли, что наша репутация идет впереди нас.
