Жёлтый чемодан
— Нина! Нина, там телефон звонит! — Галина Петровна стояла в коридоре и тыкала пальцем куда-то в сторону кухни. — Совсем оглохла, что ли?
— Мам, я слышу! — Нина вышла из ванной, на ходу вытирая руки о полотенце. — Кто там?
— А я знаю?! Я тебе что, секретарша?
Нина взяла телефон. Незнакомый номер.
— Слушаю.
— Здравствуйте. Это Нина Сергеевна? Дочь Галины Петровны Колесовой?
— Да. А что случилось?
— Ваша мама сегодня ехала на электричке из Подольска. Она забыла чемодан. Жёлтый такой, большой. Мы его нашли.
Нина медленно повернулась к матери.
— Мам. Ты сегодня была в Подольске?
Галина Петровна вдруг стала смотреть в стену.
— Ну... заехала.
— Зачем?!
— По делу.
— По какому делу?! — Нина уже не старалась держать голос ровным. — Ты же говорила, что весь день дома сидишь! И чемодан — какой чемодан?! У нас нет никакого жёлтого чемодана!
— Есть.
— Где он был?
— На антресолях.
— Мама. — Нина прислонилась к стене. — Что ты везла в чемодане?
Галина Петровна поджала губы и отправилась на кухню. Нина пошла за ней.
— Мам, я спрашиваю.
— Вещи везла. Свои вещи. Имею право?
— Куда везла?
— К Тамаре.
Нина несколько секунд стояла молча.
— К тёте Тамаре? В Подольск? На электричке? С чемоданом на антресолях, о котором я вообще не знала?
— Не кричи на меня.
— Я не кричу! — Нина опустила голос. — Мам, тебе семьдесят два года. Ты в прошлом месяце давление поднимала до ста девяноста. Ты одна поехала в другой город, никому не сказала, и теперь у тебя потерян чемодан неизвестно с чем. Это нормально, по-твоему?
— Нормально. — Галина Петровна взяла чайник, поставила на плиту. — Я не маленькая.
— А что в чемодане?!
Молчание.
— Мама!
— Сервиз.
— Что?
— Сервиз чайный. Тот, который ещё бабушкин был. Я Тамаре везла — у неё внучка замуж выходит.
Нина закрыла глаза.
Бабушкин сервиз. Двенадцать чашек, блюдца, заварочник. Тот самый, который стоял в серванте всё её детство. Который она сама однажды в семь лет чуть не разбила — и мать не разговаривала с ней три дня.
— Мам, — сказала она тихо. — Это же... это же наш сервиз.
— Тамарин не меньше. Мы с ней вместе его получили, от мамы пополам. Я свою половину и везла.
— На электричке. В жёлтом чемодане. Одна.
— А с кем ещё? С тобой? Ты вечно занята.
Мужчина с того конца провода назвался Виктором. Работал в депо, нашёл чемодан под сиденьем, в нём — старая записная книжка с номером Нины. Сказал, что чемодан цел, можно забрать завтра утром.
Нина поблагодарила, положила телефон.
— Нашли, — сказала она матери. — Цел. Завтра поедем забирать.
— Вот и хорошо. — Галина Петровна разлила чай. — Садись.
— Мам, а ты понимаешь, что могло случиться? Чемодан могли вскрыть, сервиз мог...
— Не мог.
— Почему не мог?!
— Потому что я каждую чашку в полотенца замотала. В три слоя. — Галина Петровна спокойно подвинула Нине чашку. — Я не дура.
— Я не говорю, что ты дура. — Нина села. — Я говорю, что ты могла позвонить мне. Я бы отвезла.
— На твоей машине?
— На моей машине, да.
— Ты в прошлый раз везла меня к врачу и всю дорогу в телефон смотрела на светофорах. Я лучше на электричке.
Нина открыла рот и закрыла.
За окном начинало темнеть. На плите посвистывал чайник.
— Тамара знает, что ты без сервиза приехала?
— Знает. Расстроилась, конечно. Но я ей объяснила.
— И что ты ей объяснила?
— Что завтра привезу. — Галина Петровна поставила чашку. — Ты же сама говоришь — завтра поедем заберём.
Нина посмотрела на мать. На её прямую спину, на руки, которые уже подрагивали чуть заметно — совсем чуть, если не знать куда смотреть.
— Ладно. Завтра поедем.
Утром Виктор из депо перезвонил сам.
— Нина Сергеевна, тут такое дело... Я чемодан-то нашёл, а замок у него открыт был. Я, честно говоря, заглянул — думал, вдруг документы какие, чтоб хозяина найти.
— Понятно.
— Там сервиз, да? Чайный?
— Да.
Пауза.
— Одна чашка треснула. Я, наверное, когда переставлял... Вы уж извините.
Нина зажмурилась.
— Одна чашка.
