— Мама переезжает жить к нам. Это не обсуждается, — нагло заявил мне муж. Пришлось преподать урок им обоим
Есть женщины, которые в момент наивысшего унижения плачут. Рита Соколова никогда не плакала. Она думала.
Именно это качество спасло её брак — вернее, не спасло, а изменило его так, что муж до сих пор иногда смотрит на неё с опаской, как смотрят на незнакомую собаку: вроде укусить не должна, но мало ли.
Всё началось в обычный вечер, когда за окном моросил дождь, а в духовке томилась курица с картошкой.
Работал телевизор. Рита краем уха услышала, что наша лыжница Анастасия Багиян завоевала уже второе золото для России на Паралимпиаде. Она на какое-то время даже отвлеклась от своих дел и улыбнулась экрану. Надо же - женщина, которой даже отсутствие зрения не помешало преодолеть трассу за три минуты и победить!
А Рита не может победить упрямство собственного мужа…
Она сидела за кухонным столом с ежедневником, в который аккуратно вписывала сметы на ремонт ванной комнаты. Она копила уже давно. Откладывала с каждой зарплаты, отказывала себе в излишествах. Ремонт был её идеей фикс: покрытая трещинами плитка, ржавый кран, унылый советский кафель цвета застывшей манной каши — всё это раздражало её до мурашек.
Валерий пришёл домой около восьми. Рита услышала, как он долго возится в прихожей — снимает ботинки, вешает куртку, — потом прошёл на кухню, потянул носом в сторону духовки и сказал:
— Рит, нам надо поговорить.
Она подняла голову от записей. Что-то в интонации — не тревожное, нет, скорее уверенное — зажгло в ней маленький предупреждающий огонёк.
— Говори.
Валерий сел напротив, сложил руки на столе. Он был мужчиной крупным, добродушным с виду, из тех, кого в детстве мамы называют «большой мальчик» — и это определение почему-то прилипает навсегда.
— Мама продала дом, — сказал он.
Рита молчала. Огонёк разгорался.
— Она одна, понимаешь? В деревне уже никого толком не осталось, соседи разъехались, магазин закрыли. Ей тяжело.
— Валера.
— Она пожилой человек, ей нужна помощь, нужно внимание, нужно...
— Валера, — повторила Рита тише. — К чему ты клонишь?
Он посмотрел ей в глаза — и вдруг что-то в его лице изменилось. Исчезло мягкое, умоляющее выражение, и появилось то, которое она ненавидела. Упрямое. Мальчишеское. То выражение, с которым он когда-то заявлял, что они едут на шашлыки к его друзьям, хотя она просила выходные провести дома.
— Мама переезжает жить к нам, — сказал он. — Это не обсуждается.
Продолжение
👵🏼Бабушка у подъезда|Женские истории
