Мамина солянка
— Это что, солянка?! — Витька поставил тарелку на стол с таким грохотом, что ложка подпрыгнула и улетела на пол. — Нет, ты мне скажи — это солянка или помои с претензией?
Надя не обернулась. Стояла у плиты, помешивала что-то в кастрюле, и плечи у неё были такие ровные, такие спокойные, что Витька аж зубами скрипнул.
— Я спрашиваю!
— Я слышу, — сказала она, не оборачиваясь.
— Ну и?
— Солянка.
Витька потянул носом. Пахло действительно солянкой — кисло, мясисто, с дымком от поджаренных томатов. Но что-то было не так. Что-то принципиально, категорически не так.
— У мамы так не пахло.
Вот тут Надя обернулась. Медленно, с деревянной ложкой в руке, с которой капало прямо на линолеум.
— Прости?
— У мамы. Пахло. По-другому, — произнёс он по слогам, как будто объяснял ребёнку таблицу умножения. — Там был дух. Понимаешь? Дух. А тут просто запах еды.
— Витя, — сказала Надя очень тихо, — ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
Она положила ложку на подставку. Аккуратно. Потом взяла со стола его тарелку, понесла к плите.
— Ты что делаешь? — насторожился он.
— Добавляю дух.
— Надь, я не шуткую.
— И я, — она зачерпнула из кастрюли, поставила тарелку обратно. — Ешь.
Витька смотрел на тарелку. Тарелка была полна. Пахла хорошо. Но это была не мамина солянка, и он это знал так же точно, как знал свой размер обуви или то, что в левом кармане всегда лежит мятый чек из магазина.
Маму похоронили три месяца назад. И с тех пор каждое воскресенье Надя варила солянку.
Каждое воскресенье он находил, что не так.
— В прошлый раз ты говорил, что мало маслин, — сказала Надя, садясь напротив с кружкой чая. — Я положила больше.
— Много маслин тоже плохо.
— Витя.
— Что — Витя?
— Ты вообще ешь?
Он взял ложку. Поднёс ко рту. Бульон был насыщенный, чуть кисловатый, с лимоном и чем-то ещё — чем-то, что он не мог назвать, но что точно было правильным.
Это его почему-то разозлило ещё больше.
Продолжение
👵🏼Бабушка у подъезда|Женские истории
