Публикации канала «Андрей Тарковский»

«Зеркало», 1974 Андрей Тарковский

Мое открытие первого фильма Тарковского было подобно чуду. Внезапно я обнаружил, что стою у двери комнаты, ключи от которой до сих пор мне так и не дали. Это была комната, в которую я всегда хотел попасть, и где я двигался свободно и совершенно непринужденно. Я чувствовал себя встреченным и воодушевленным: кто-то смог выразить то, что я всегда хотел сказать, не зная, как. Ингмар Бергман Андрей Тарковский

Из выступления перед зрителями; Восточный Берлин, март 1973 г. Я не знаю вообще ни одной научно-фантастической книги, где бы речь шла не о сегодняшнем. Потому что, в конечном счете, о будущем можно говорить, только оценивая скрытое до поры до времени сегодняшнее. Что же касается романа Лема, то я полагаю, что это лучшее из его произведений. У нас в фильме кое-что изменилось. У Лема совершенно нет Земли, у него совершенно иначе решен финал... Правда, мы постарались в своем финале выразить мысль, которую имел в виду Лем. У него там — человек, вставший на какую-то новую моральную ступень, решив в своей душе некий познавательный феномен, но именно потому, что он человек, он не теряет надежды... Мы же сделали финал, в котором Океан исторгает из себя новые трансформации, в основе которых — феномен того, как становятся человеком, — а именно мечту Кельвина: возвращение в свой дом. Для нас это было очень важно, потому что Земля — это наша родина, мы уже имеем сейчас право говорить, что нашей родиной является вся Земля. И мы не имеем права даже подумать о том, что можем освободиться от самых простых человеческих «вещей»: от любви, от деревьев, от воды..., то есть — от той Земли, которую мы обязаны нести в себе и сохранить во что бы то ни стало. В определенном смысле, в отличие от Лема, нам хотелось не столько посмотреть на космос, сколько из космоса на Землю. То есть, преодолев какой-то новый рубеж, взглянуть опять на самое начало — в духовном и моральном, нравственном аспекте. Действительно: картина трудная, длинная... Но, видите ли, в чем дело: роман — очень большой, вернее, он очень плотный. Очень много всяких аспектов... И мне казалось, что если освободить его от «лишних» точек зрения, взглядов на проблему, то он мог бы совсем приблизиться к жанру научной фантастики, и от него осталось бы одно только действие... Может быть, фильм нужно было организовывать покороче, но я уже заметил за собой такую слабость: я люблю делать длинные картины, такие картины, которые совершенно «уничтожают» зрителя физически. Мне кажется, что фильм от этого превращается из развлекательного во что-то более серьезное... Отвечая на ваш вопрос, я хочу сказать, что «скучные» места должны быть в любом произведении. Вспомните, к примеру, «Волшебную гору» Томаса Манна. Или вспомните Толстого... Ведь это тяжелая работа — смотреть фильм или даже смотреть на живописное полотно. И я думаю, что это достойная работа — и для авторов, и для зрителей. Потому что, допустим, хороший фильм — не хороший, нет, не хороший: серьезный фильм — смотреть так же трудно, как сделать его. Так что во многом я и не хотел бы, чтобы фильм смотрелся легче. Андрей Тарковский

Главным эстетическим принципом, руководящим работой кинохудожника, должна стать форма, способная выразить конкретность и неповторимость реального факта. Непременное условие любого пластического, изобразительного построения в фильме каждый раз заключается в жизненной подлинности и фактической конкретности. От художника зависят облик и душа интерьера, его атмосфера, состояние, настроение. В равной степени это относится и к натуре, натурным декорациям, месту и времени съемок. Художник должен учитывать фактурную неповторимость мизансцен в каждый момент действия и временно‌е развитие, изменение самой фактуры. Недаром польский оператор Ежи Вуйцик писал о том, что фактуры органически связаны со временем и для него лично важен момент наблюдения за изменениями материи во времени. Андрей Тарковский

Художник не может быть отчасти искренним, как не может искусство быть лишь приближением к прекрасному. Искусство — это сама форма существования абсолютно прекрасного и завершенного.  Андрей Тарковский

«Ностальгия», 1983 Андрей Тарковский

Звонил отец. Он в Москве, и завтра я и Тяпа пойдем к нему в гости. У него так же, как и у меня (вернее, наоборот), бывают эти головные спазмы с нарушением зрения. Значит, все это наследственность? 6 июня, 1981 г. Андрей Тарковский

Думаю, что реальность, которую привлекает художник для доказательства своих идей, должна быть, простите за тавтологию, реальной, то есть понятной человеку, знакомой ему с детства. Чем реальнее — в этом смысле слова — будет фильм, тем убедительнее будет автор. • Уроки режиссуры Андрей Тарковский

1983 г. Андрей Тарковский

Человек интересен мне своей готовностью служения высшему, своим нежеланием, а то и неспособностью воспринять обыденную и обывательскую жизненную «мораль». Мне интересен человек, который осознаёт, что смысл существования в первую очередь в борьбе со злом, которое внутри нас, чтобы в течение своей жизни подняться хоть на ступенечку выше в духовном смысле. Ибо пути духовного совершенствования противостоит, увы, единственная альтернатива — путь духовной деградации, к которой обыденное существование и процесс приспособляемости к этой жизни так располагает! Андрей Тарковский

Для восприятия искусства надо немного — иметь чуткую, тонкую, податливую душу, открытую красоте и добру, способную к непосредственному эстетическому переживанию. В России, например, среди моей аудитории, было много таких людей, часто не искушенных ни знаниями, ни специальным образованием. Мне кажется, что способность воспринимать искусство даруется человеку с рождением и зависит от его духовного уровня. Андрей Тарковский

Начало 1960-х Андрей Тарковский

Кино, безусловно, искусство авторское. Хотя я не считаю правомерной такую формулировку. По-моему, не существует кинематографа авторского и неавторского, режиссуры авторской и неавторской. Что касается так называемого неавторского кинематографа, то это попросту нетворческая продукция. Поэтому такое подразделение, на мой взгляд, и выглядит очень искусственно. Собственно говоря, кинематограф становится авторским в тот момент, когда «просто кино» перерастает в искусство, когда личность художника настолько значительна, что определяет собой художественные качества произведения. Следовательно, понятие авторства в кино — понятие качественное. Хороший кинематограф — авторский. Хороший режиссер — личность, которая обладает индивидуальностью и определенными взглядами на явления жизни. К большому сожалению, у нас еще слишком часто проблему авторства в кино подменяют проблемой взаимоотношений режиссера и сценариста. Вместо того чтобы вникнуть в сущность вопроса, пытаются отделаться механическим установлением пропорций: «здесь» от режиссера меньше, «здесь» — больше, а от кого больше — тот, мол, и автор. Такой подход уводит нас от сути разговора. Авторская работа режиссера в кино начинается с выбора сценария, то есть с присвоения идеи будущего произведения. Идеи, заложенные в сценарии, режиссер переводит в плоскость своего замысла. Только тогда, когда те или другие идеи станут своими, режиссер сможет воплотить их на экране. Замысел, ставший режиссерским, может и отойти от литературной основы. Потому не столь важно, разрушит он стройность написанного сценаристом или нет. Главное — выразить идею. Если я разрушаю замысел сценариста, то в процессе работы у меня должно возникнуть нечто «третье», вырастающее на руинах сценария. Необходимость такого конфликта со сценарием дает иногда положительный результат — возникает м о я, режиссерская, авторская интерпретация идеи сценария. Это, конечно, не значит, что фильм можно снимать и без сценария. Хорошая литература дает режиссеру своего рода эмоциональный импульс, создает определенное настроение, вводит его в атмосферу действия. Но замысел окажется для режиссера важным и ценным только тогда, когда поставленная проблема станет личной, авторской. Это процесс столкновения присваиваемого опыта с собственным, и это же процесс преодоления — он в авторском понимании пережитого режиссером и в его авторской расстановке акцентов. Процесс этот касается любых, пусть самых общих проблем. К какой бы теме ты не обращался, важно помнить одно: режиссер станет полноправням автором своего произведения лишь тогда, когда в его фильме возникнут свой образный строй, своя особая система мыслей об окружающем мире. Но достигнуть желаемого можно только в том случае, если ты сумеешь точно все взвесить и определить для себя свои возможности. Найти свои рамки в выражении любых идей — это и значит найти самого себя. Порой невероятно трудно определить эти собственные рамки, которые дадут тебе возможность выразить себя через проблемы произведения. Но как ни мучителен процесс, твой замысел обязан пройти через фильтры, должен быть понят тобой, чтобы стать достоянием других. Процесс кристализации замысла требует от режиссера огромного напряжения воли. Воля в творчестве, на мой взгляд, имеет решающее значение. Постоянно внушать себе... Думать... ходить и думать... засыпая, думать... думать даже во сне... Андрей Тарковский