Женские истории • Рассказы

Бабушка Варя нашла у себя на огороде серого котенка. Соседи дом продали и уехали. Видать котенка забыли или потерялся. Жила она одна, и была очень доброй женщиной. Взяла дрожащего малыша, да и принесла к себе в дом. У Бабушки Вари была натоплена печь. И вскоре котенок согревшись пил молоко. Бабушке было очень даже теперь нескучно. Котенок мурлыкал и слушал бабушкины песенки, играл шерстяным клубком, когда она вязала. Котенок подрос, стал ловить мышей и крыс, складывать их на пороге дома, но не есть. Ему нравилось с разгону запрыгивать на деревья и также лихо спускаться на землю. Бабушка вообще не задумывалась о странных повадках своего любимого кота. Вскоре она стала называть его ласково — Котище. Однажды жарким летом, бабушка в саду перебирала малину и смородину, и услышала шипение. Опустив глаза, она увидела огромную гадюку. Гадюка готовилась к нападению. Бабушка поняла, что запрыгнуть на стол не получиться. Ноги отнялись. Да и возраст не позволял. Не успела она охнуть, как ее Котище мигом прыгнул на гадюку и мгновенно ее задушил. Потом с этой гадюкой долго игрался. И даже на дерево ее затащил, а гадюка возьми, да и упади соседке во двор. Та визжала как поросенок, но Котище спрыгнув, забрал змею обратно и не обратил внимания на ее вопли. Соседка перестала заходить к бабушке Варе. И пустила слух, что та свихнулась на старости лет, раз держит в доме росомаху или оборотня. Котище любил гулять в густой траве. Иногда в жару даже дремал там. Но к ночи, он всегда возвращался домой через полуоткрытое для него окошко. И вот однажды, бабушка крепко уснула. Ничего не слышала и не видела. И в это окно залезли два местных алкаша. Знали они, что бабушка только получила пенсию. На всякий случай из полотенца сделали кляп. Разбудив бабушку, они стали допытываться куда она спрятала деньги. Та перепуганная насмерть не могла говорить, а только плакала и дрожала. Тогда ее ударил один из алкашей, она закричала и кляп тут же оказался у нее во рту. Воры в поисках денег все переворачивали вверх дном и не заметили огромную, мохнатую тень запрыгнувшую в окно, а зря... Котище набросился на одного из них и вцепился в горло, потом, дико завывая прыгнул на второго и вцепился ему в лицо. Тот стал орать как оглашенный. — Караул! Оборотень! Нечистая сила! Зеленые глаза огромного кота хищно сверкали в полумраке. Он прыгал то на одного, то на второго, оставляя глубокие раны своими мощными когтями. Бабушка сумела встать, вытащить кляп и резко включить свет. Увидев воров, она со всей мочи закричала: — Люди! Помогите! Убивают! Во всех окнах зажегся свет... Соседи ворвались к бабушке Варе и остолбенели от увиденного. На полу валялись два местных алкаша, один выл, лицо его было разодрано в клочья, второй, держался за кровоточащее горло. Бабушка сидела на кровати в обнимку с котом. Кот шипел и никого к ней не подпускал. Воров отмутузили, чтобы неповадно было. В полицию решили не обращаться. Себе дороже. Алкашня наказана так, что и в страшном сне не приснится! Один из них заикаясь сказал, что это не кот — А МАЙ ХУН! По телевизору видел! — Ах ты козел, еще и материшься! Кота обзываешь, гад! —возмутилась бабушка. — Сам ты сволочь, такой!... ... Прошло время. Жизнь вошла в свою привычную колею. Котище все также охранял бабушку Варю, а она его баловала. Он стал женихаться с местными кошками, и в той деревне кошки приносили необыкновенно крупных котят, которых с удовольствием разбирали односельчане, их городские родственники и знакомые, и просто добрые люди. Автор Лариса Демидова

Отказ в близости ≠ отказ от вас Когда партнёр говорит «не сегодня», внутри может подняться целая буря: обида, тревога, ощущение собственной ненужности. Важно понять, что именно звучит в этот момент: 🔹 «Мне сейчас не хочется» — про состояние партнёра 🔹 «Я тебе больше не нужна» — про ваш внутренний страх Если любой отказ ощущается как угроза отношениям, возможно, дело не только в сексе. Иногда так проявляются зависимые модели: когда собственная ценность держится на том, хотят тебя или нет. А бывает и обратное: человек соглашается на близость, которой не хочет, лишь бы сохранить отношения. Это тоже не про любовь, а про страх. Подробно разберём это на бесплатном прямом эфире с Ириной Онучиной. 🗓 23 октября, 19:00 Регистрируйся по ➡️ Ссылке #реклама О рекламодателе

Одна женщина написала статью - как она ненавидела мутоновые шубки , которые носила в 60-х. В детстве ей покупали на вырост, и потом - опять мутоновая шубка.. И опять. И с вязаными гетрами. И сделала вывод - как плохо одевали и как жутко себя чувствовали бедные дети в шубках. В отсталом СССР. Ну, что на это сказать? Что в далеком прошлом, какая-нибудь мама в пещере кричала дочке, не выходи на холод без шкуры мамонта? А то замерзнешь? Или в недалеком прошлом - тулупчик-то надень, заболеешь.. Понимаю, что сейчас комбинезончике на синтепоне удобнее. Как электрическая лампочка удобнее свечи или керосиновой лампы. А готовить на сенсорной плите намного удобнее, чем на керосинке. Но СССР при чем? В пятидесятые-щестидесятые во всем мире была эпоха натуральных тканей. И в Америке дети носили громоздкие суконные пальтишки. И такие же лифчики с чулочками , как я в детском саду. Этот лифчик надо было надевать с утра и крепить к нему чулки на висюльках-резинках. А мой дед - носил подтяжки для носков. И носил пижаму в поезде. Как Луи де Фюнес во Франции в те же годы. А даму заклинило на мутоновых шубках, дескать, отсталость какая.. А ведь это было здорово - тепло и уютно. Да и в Европе уже тогда было многим не по карману такая роскошь - меха. А в Союзе - запросто. А я вспоминаю свою цигейковую шубку с большой теплотой. Придешь , измочаленный с мороза, весь в сосульках на завитках шерсти, а от тебя пар валит. Мать разденет, на батарею шубку пристроит , рядом валенки и смотришь с надеждой - скорее бы высохло, чтобы опять на горку. У нас было счастливое детство, а этим - только бы ныть. А что думаете вы, что вспоминаете про мутоновые(сусликовые, кроликовые) шубки? Ингвар Коротков

Совсем недавно я ехала в междугороднем автобусе, рядом сидела женщина, лет пятидесяти. Я достала два мандарина, и предложила один ей. Женщина улыбнулась, взяла мандарин, и на её глазах проступили слёзы. Она понюхала его, и сказала: «Когда-то я считала что съесть мандарин – это счастье…». Она рассказала мне эту, немного грустную историю. - А хотите, - сказала я, - вашу историю, узнает вся страна? Женщина грустно улыбнулась: «Таких историй, деточка, тысячи, и даже ещё более грустных…» Но когда выходила из автобуса, обернулась и сказала: «Как хотите». Я помахала ей в ответ рукой: «Я расскажу!» *** «В детский дом я попала, когда была маленькой девочкой, и почти перед самым Новым годом. И вот, Новогодний утренник. Приехали шефы, с какого-то завода, привезли подарки, и вручили их нам. Получила подарок и я, вцепилась в него своими ручками, и не могла дождаться, когда можно будет открыть пакет, из которого так вкусно пахло конфетами, хрустящими вафлями, и особенно мандарином! Ах, мандарины… я их и ела то, только один раз… На короткое время я забыла о всех невзгодах, и мне казалось, что счастье это и есть эти мандарины. Утренник закончился, и мы разошлись по комнатам, в которых жили. Едва я переступила порог, ко мне подошла девочка, которая верховодила в нашей группе, и которую все слушались. Она забрала у меня подарок, и сказала: «А новеньким, ещё рано есть сладкое – зубы выпадут». Вокруг все засмеялись. Не знаю почему, но я тоже засмеялась, может от шока, может от испуга. Вскоре все забыли про меня, зашелестели обёртками, стали показывать друг другу конфеты, и потянулся аромат очищенных мандарин. Я не плакала, я просто сидела у окна, а слёзы сами катились из глаз. Когда легли спать, я лежала и мечтала, что прилетит волшебник - Дед Мороз, на своей волшебной тройке, и заберёт меня отсюда. Из этого грязного городка, мрачного детдома, от хрустящих, и чавкающих под одеялом в темноте детей. Утром, проснувшись, я открыла свою тумбочку, и увидела в ней конфеты. Их было 6 штук, и целых три мандарина! С тех пор, когда я ем мандарины, то вспоминаю этот случай, и первый урок доброты, неизвестных мне до сих пор, девочек». Ксения Гришина

🌸 Возраст — не помеха молодости и красоте! 💚 Хотите сохранить здоровье, энергию и хорошее настроение? В канале «Здоровые пенсионеры» вас ждут: 🌿 Секреты здорового долголетия 🌷 Советы для сохранения молодости 🥗 Полезное питание и правильные привычки ☀️ Больше бодрости и радости каждый день! 💖 Подписывайтесь! Здоровье и молодость начинаются с заботы о себе!

– Срочно приезжай! Надо вступить в наследство, в конце концов! До Нового года! Маме трудно объяснить, почему я изо всех сил сознательно и бессознательно вот уже почти полгода затягиваю приезд в отчий дом. Меж тем часики тикают... Очевидно, тянуть дальше некуда, ведь сроки не резиновые. – Мам, у меня работы много, – упрямо предлагаю ей очередную отговорку. – Не могу же я сейчас вот так сорваться и приехать. У меня плотный график. Мама пропускает мои слова мимо ушей и настаивает: – В общем, я тебя жду! Проходит ещё две недели, и я понимаю, что опять не готова взять билет. Вот-вот Новый год. Что со мной не так? Я боюсь стать наследницей? Ведь не полцарства принимаю! Что происходит? И вдруг... как озарение! *** Когда я приеду вступать в наследство... Папа, как обычно, меня не встретит с поезда, не подаст руки, не возьмёт мой рюкзак... Не возьмёт!!! А как было до его ухода в мир иной? Всегда встречал, брал рюкзак. Не важно, одна я приезжала или с семьёй. Я говорила ему: «Папочка, не надо. Я сама» и тут же осекалась под его пристальным взглядом. Он отвечал: «Я понесу»... Как-то твёрдо так, по-мужски. И после этого закидывал ношу за спину в свои-то восемьдесят два. Мы шли гуськом по заснеженной тропинке, потому что в городе, где живут мои родители, много-много снега под Новый год и его не так часто убирают, как в Москве. И я брела за ним, утопая ботинками в рыхлом белоснежном мареве. *** Когда я приеду вступать в наследство... Не будет папиного молчания. Он так здорово умел молчать! Виртуозно... И при этом я всегда знала, что он рядом и слышит, что душой со мной. Любит… А встретит меня вместо его мудрого молчания звенящая тишина... ............ И когда вдруг захочется украсить ёлку, никто не будет знать, где прячутся в доме светящиеся гирлянды. Папа их всегда убирал в укромное место до следующего праздника, а потом сам искал... Мама подгоняла: «Скорей, скорей, ведь скоро Новый год!» Вот и сейчас гудит мне в трубку: «Скорей приезжай!» Ох уж это её «скорей»! *** Уговорила! Я еду вступать в наследство. Уже и билет взяла. Села в вагон. В купе одна, как тогда, когда узнала про смерть папы и сорвалась домой... Гоню тоску... А настроение, как перед погружением «Титаника»... Всё понимаешь, а сделать ничего не можешь. Ночь позади. Знакомый перрон... Не тороплюсь выходить. В проёме длинного коридора купейного вагона вижу маму. — Ну и где моя дочь? Я тебя потеряла. Слава богу, доехала! У тебя новый рюкзак? Восьмидесятилетняя мама бодро спускается со ступенек вагона и подаёт мне руку. Следом схожу и я. Она всю дорогу щебечет, пока мы продираемся по заснеженной тропинке сквозь метель, говорит обо всём и ни о чём... О коте, который теперь не выходит её встречать в прихожую, а всё время спит. О гирляндах... Везде обыскалась – нигде нет. Как будем ёлку украшать? А я слышу во всём этом рассказ о папе. Как ей тяжело без него... «Не выходит встречать... Обыскалась...» Приходим домой. Завтра утром намечен поход к нотариусу. А пока я мою руки и располагаюсь на кухне. Всё, как обычно. С поезда мама всегда начинает с угощения. Привычные ритуалы, что были при папе. Милая моя пожилая мамочка хлопочет, «аки пчела»... Салатики, колбаска, огурчики. Развернулась скатерть-самобранка. Разница только в одном – папа не выходит к столу. *** И вдруг меня прорывает. Глаза краснеют, слёзы словно играют друг с другом в догонялки. Как не кстати. Хоть бы мама не заметила!..👇

Серёжина бабушка тяжело заболела. Вокруг неё суетились врачи. Мама Серёжи ходила с грустными, заплаканными глазами. И Сережа понял, что происходит что-то необычное. Ведь бабушка раньше никогда так долго не лежала в постели. Она всегда была веселая и бодрая. Делала с ним зарядку по утрам, пекла пышние вкусные пирожки и блинчики. А ещё она читала Серёже книжки с красивыми картинками. И рассказывала всякие интересные истории. Или они ходили гулять в парк, и кормили на пруду уточек. И смотрели, как на деревьях распускаются листочки. А вдруг теперь ничего этого не будет? Серёжа слепил для бабушки хорошенького котика с черной спинкой и белой грудкой. И нашептал котику, чтобы тот присматривал за бабушкой, когда никого нет рядом и лечил её. Он тихо поставил котика на тумбочку у бабушкиной кровати, думал, что она спит. - Спасибо, Серёженька, - бабушка открыла глаза и улыбнулась впервые за последние дни, - спасибо, мой ангелочек! - и взяла котика дрожащей рукой. Ночью Серёжа никак не мог заснуть. Он плакал, потому что подумал, что бабушка умрёт и больше не будет с ним рядом никогда. Я никогда больше не увижу бабушку. Это была очень страшная мысль. Никогда. Серёжа уснул весь в слезах, стараясь не плакать громко. Бабушка заболела, и Серёжа опять спал в родительской комнате. А он уже так привык быть с ней. Ему теперь казались ужасными слова, что когда бабушки не станет, та комната станет его. Нет! Лучше он станет спать на полу в коридоре, как их пёсик Кузька, но бабушка пусть будет жива! Он мысленно обещал, что больше никогда не будет не слушаться и баловаться. Даже будет мыть руки и есть в супе морковь и лук. А ещё он никогда не будет таскать втихаря конфеты из буфета. "Пожалуйста, пусть она поправится! Пожалуйста!", - просил он Боженьку. У бабушки в комнате висели иконки, и она Серёже говорила, что Боженька всё может. Но утром, когда Серёжа проснулся, бабушку уже увезли на скорой. Он зашёл в опустевшую комнату, и ему стало очень одиноко. Никогда так не было! Через два дня у Серёжи день рождения. Бабушка обещала купить ему конструктор.#опусы Ему не нужен теперь подарок, без нее не будет праздника. Мама что-то говорила по телефону: - Да, она в реанимации. Да, плохо. Не знаю. Врачи сказал состояние тяжёлое. На Серёжу никто не обращал внимания. Даже в садик он сегодня не пошёл. Мама сварила макароны с сыром. Они остыли и было невкусно. Назавтра всё было без изменений. И Сережа был опять сам по себе. Мама опять звонила и говорила что-то непонятное: - Средней тяжести? Нет улучшений? А чем отличается тяжёлое от средней тяжести? - мама сердито бросила телефон на диван. Она сказала, что в больнице карантин, и туда не пускают. Серёжа уже знал, что такое карантин. Когда у него была ветрянка, он тоже сидел дома на карантине. Значит, у бабушки ветрянка и всё будет хорошо. Ночью ему приснилась бабушка. Наверное из-за ветрянки она летела на облаке. И крикнула оттуда Серёже: "Я скоро вернусь, жди меня! С днем рождения, Серёженька! Возьми подарок, он в моем комоде, в нижнем ящике..." В руках у бабушки был пластилиновый котик, которого он ей слепил. И Серёжа во сне понял, что теперь всё будет хорошо. - Просыпайся, соня! Серёжка, с днём рождения, сынок. Посмотри, какое солнышко за окном!, - мама была очень веселая. Папа держал в руках ту самую машину, которую Серёжа так хотел. Он обнял маму и папу и вдруг вспомнил. Побежал в бабушкину комнату. Выдвинул нижний ящик комода и увидел! Да, да, тот самый конструктор, это был он, бабушкин подарок! В дверях стояли удивлённые мама и папа: - Откуда ты узнал про подарок бабушки? Мы же не успели тебе сказать, где он лежит. Знаешь, ей стало намного лучше, её перевели в палату. Врач удивился, у нее в руках был твой пластилиновый котик, представляешь? А медсестры даже не заметили. И ещё, она просила тебя поцеловать и поздравить. И показать, где лежит подарок. Так скажи, Серёжка, откуда же ты узнал, где подарок?..👇

Сейчас Соседка постарела и переехала жить к сыну. Мне пришлось вернуться. Вернуться не для того, чтобы остаться, а для того, чтобы закрыть Гештальт — продать квартиру. Чтобы не было куда возвращаться. И уехать, на этот раз навсегда. Нашёлся покупатель, он давал приличную цену. Оставалось только решить кое-какие вопросы, оформить документы и попрощаться с городом и с памятью навсегда… Я стоял под клёном — под тем самым клёном. Стоял курил и слушал шорох дождя в листве. Смотрел, как капли, падая в лужи, рисуют идеальные круги, как появляются пузыри на месте их падения. Вдруг, в конце двора, показалась женская фигура под зонтом. Я не отрываясь смотрел на неё, не веря своим глазам. Это была Она. Она подошла и остановилась рядом со мной. Я смотрел на неё — Она ничуть не изменилась: всё те же раскосые глаза небесно-голубого цвета, тёмные волосы обрамляющие лицо в форме сердечка, чуть вздёрнутый нос и пухлые, чувственные губы! Сердце моё забилось. — Здравствуй, — сказала Она. — Здравствуй, — ответил я. Мы молчали глядя друг на друга. — Я почему-то так и думала, что встречу тебя сегодня. Я молчал. — Ты совсем не изменился. Всё такой же Грузин. Только в волосах серебро появилось. — Ты тоже такая же. Такая же, какой я тебя помню — Чукча. — Ты надолго? — Нет. День-два. Продам квартиру и уеду. Мы опять замолчали. Стояли и смотрели друг на друга. Я смотрел на Неё и не мог наглядеться. Всё моё существо рвалось к Ней, но я держался. — Как ты? Жена? Детишки? — прервала Она молчание. Я покачал головой: — Нет. И не было. А ты как? Муж? Дети? Она улыбнулась и покачала головой: — Нет, я не замужем. И никогда не была. — От чего так? — Тебя ждала. Ждала когда ты вернёшься. — Но ведь… — Я давно тебя простила. Ждала, что ты придёшь, а ты всё не шёл и не шёл, тебя всё не было и не было. — Ты простила меня? — переспросил я. Где-то в глубине души вспыхнула искорка надежды… Но тут же угасла. — Но я не простил себя, и не прощу никогда, — я опустил глаза. — Все эти годы я пытался найти прощение, оправдание себе. — Нашёл? Я покачал головой. — Глупый, — Она сделала шаг вперёд и рукой провела по моей щеке. Я взял Её ладонь в свои руки и прижался к ней губами. — Глупый, — повторила Она. — Глупый, маленький мальчик. Я посмотрел в Её глаза. — Я люблю тебя, моя Чукча! Я люблю тебя все эти годы! — Я тоже, мой Грузин. Я тоже люблю тебя… На Её губах был вкус дождя и яблок… — Мама, кто это? — раздался голос. Я обернулся, рядом стоял молодой человек. Высокий, смуглый брюнет. Косматые брови. Круглые, чуть навыкате глаза. Длинный слегка крючковатый нос с заметной горбинкой. Толстые пухлые губы.для группы опусы и рассказы Волевой подбородок с ямочкой. Вот только глаза у него были небесно-голубого цвета. Я с изумлением перевёл взгляд на Неё. Она улыбалась глядя то на него, то на меня. Глаза у неё были мокрые: то ли от дождя, то ли от слёз. В это время, у меня в кармане, зазвонил телефон. Я достал аппарат. На экранчике высветилась надпись: «Купец» — так я записал в телефонной книге контакт покупателя. — Да, — сказал я в трубку. — Здравствуйте, — раздался из динамика мужской голос. — Когда мы с вами встретимся, чтобы обсудить детали покупки квартиры, внести задаток? Я молчал, глядя на двух самых дорогих мне людей. И думал — нужен ли я им? Пустят ли они меня в свой мир? Примут ли в свою семью? Хоть Она и улыбалась, я теперь ясно видел слёзы у Неё на глазах. Парень смотрел на меня. Потом тоже улыбнулся, слегка кивнул и протянул мне руку. Я пожал её. — Ну, что вы молчите, — говорил мужчина в телефоне. — Когда вам будет удобно встретиться? — Никогда, — ответил я. — Не понял?! — Что здесь непонятного? Квартира не продаётся! Я нажал отбой. А дождь, в это время хлынул с удвоенной силой Rajul Salih

6 часов я лежал без сознания на холодном полу в ванной. Пока мои дети писали мне сообщения, объясняя, почему не могут приехать, мой кот спасал мне жизнь. Меня зовут Павел. Всё началось во вторник перед Рождеством. На улице было сыро и серо, а дома отопление едва грело. Я сидел в кресле с телефоном в руках и ждал сообщение в семейном чате, надеясь увидеть слово "еду". — Прости, пап, — написал мой сын Андрей. — Мы у родителей жены на праздниках. Созвонимся 24 декабря, хорошо? Чуть позже пришло сообщение от дочери Ирины: — Папа, я завалена работой, не могу вырваться. Может, после праздников? Я выключил экран и посмотрел на кресло напротив. Там сидел Пино — мой четырёхлетний мейн-кун. Огромное рыжее облако с видом молчаливого короля. Он смотрел на меня своими медовыми глазами, будто чувствовал моё разочарование и ту одиночество, которое приходится глотать молча. — Ну что ж, будем вдвоём, — прошептал я. Он издал короткий звук — так он говорил, что он рядом. Через две ночи я встал попить воды. Свет не включал — за 15 лет я знаю этот дом наизусть. Я не заметил воду: тонкая струйка вытекла из батареи и покрыла плитку невидимой плёнкой. Нога поскользнулась, и я упал на бок с таким звуком, какого человеческое тело никогда не должно издавать. Боль перехватила дыхание. Я пытался подняться, но тело не слушалось. Телефон остался в спальне на тумбочке. Всего три метра — смешное расстояние, которое стало недосягаемым. Холод пробирал до костей, меня начало сильно трясти. Сознание то исчезало, то возвращалось. Я подумал о детях и понял, что они заметят моё отсутствие только 24 декабря. И вдруг я почувствовал тяжесть на груди. Это был Пино. Он не очень ласковый кот, но той ночью он лёг на меня без колебаний. Всё его тёплое тело прижалось ко мне. Он обхватил мою шею хвостом, словно шарфом, и начал мурлыкать — глубоко и сильно, будто внутри него работал мотор. Он согревал меня. Не знаю, сколько прошло времени. Когда я открыл глаза, уже светало. Пино резко встал, обнюхал моё лицо и побежал к двери. Он издал такой крик, какого я от него никогда не слышал. Это было не мяуканье — это был хриплый зов о помощи. Он бросался на дверь, царапал её снизу и кричал снова и снова. Моя соседка — девушка, которая поздно возвращается с работы, — как раз заходила в подъезд. Позже она рассказала: — Я хотела пройти мимо, думала, что это просто кот шумит. Но это было не похоже на обычное мяуканье. Казалось, он умолял о спасении. Она постучала — тишина. Вызвала спасателей. Когда они открыли дверь, Пино не убежал. Он подбежал ко мне и устроился рядом с моей головой, словно показывая: вот он. В больнице медсестра спросила, можно ли кому-то сообщить. Сын не ответил. Дочь взяла трубку: — Папа? Я на совещании, что случилось? — Я упал. Я в больнице. — О боже... пришли детали. Сегодня я не смогу приехать, перезвоню позже. Целую. И она повесила трубку. Я опустил телефон. — Никого нет, — тихо сказал я. — Есть, — раздался голос у двери. Это была соседка. Она ехала со мной в скорой и осталась рядом. Когда сын перезвонил, он сказал, что кот — это, наверное, риск, и его стоит куда-нибудь отдать. Соседка ответила за меня: — Ваш отец упал не из-за кота. Он пролежал шесть часов на полу. Кот грел его своим телом и кричал, пока я не открыла дверь. Через два дня я вернулся домой. Пино медленно ходил вокруг меня, касаясь моей руки лапой. Его голос всё ещё был хриплым. Я сел, а он устроился рядом и положил голову мне на руку. Он ничего не просил — просто подтверждал, что он здесь. Телефон завибрировал: "Мы отправили тебе цветы. Прости, что не можем приехать". Я посмотрел на соседку, которая неделю назад была незнакомкой. Посмотрел на Пино, который потерял голос, спасая меня. И я понял одну простую вещь. Семья — это не автоматическое понятие. Недостаточно просто иметь одну фамилию или собираться вместе на праздники. Любовь — это не тот, кто обещает золотые горы за полным столом. Любовь — это тот, кто остаётся с тобой, когда ты лежишь на холодном полу. Георгий Жаркой

А что, если половина того, что вы знаете о психологии, — не совсем правда? 👀 «Если любит — не причинит боль». «Нужно просто повысить самооценку». «Все проблемы родом из детства». «Личные границы — значит уметь говорить нет». Психика человека гораздо сложнее любых универсальных советов. И порой одно небольшое открытие способно полностью изменить взгляд на привычные вещи. 💜 Вканале Института прикладной психологии мы показываем психологию с неожиданных сторон. Разбираем популярные заблуждения, делимся интересными фактами, психологическими практиками, исследованиями и объясняем сложные вещи простым языком. Листайте карусель — возможно, некоторые вещи вы увидите совсем иначе. А чтобы чаще открывать для себя психологию с новой стороны — подписывайтесь на ИППСС! 💜

Помощь предательницы. Клавдия остановилась у двери, на минуту замешкалась, а затем надавила на звонок несколько раз. Ждать пришлось около пяти минут. Из двери показалась седая голова Веры Кирилловны. - Да не померла я. Не померла. Нечего так трезвонить! - Так если не трезвонить, разве услышишь? Вера распахнула дверь, пропуская к себе соседку. Клава закрыла дверь и направилась на кухню, вслед за Верой. Поставив пакеты на стул, вымыла руки. Затем открыла холодильник и покачала головой. - Мышь повесилась, - вынесла вердикт женщина, - я как чувствовала. Вера села на стул и выдохнула. - Не мели чушь! Мышей в доме уже как тридцать лет нет. Это щи скорее всего испортились. От них запах. Что ты у меня забыла? Клава не стала объяснять, что имела в виду. Достала из холодильника единственную маленькую кастрюлю и поставила ее на столешницу. Не рискнула проверить щи на запах. - Я овощи принесла, мясо, молоко, творог и много чего еще. - Клава принялась разбирать пакеты. Вера Кирилловна, поджав губы, наблюдала за женщиной. Не выдержав, сказала: - Не стоило! Не к чему траты… - А я по доброй воле, - Клава повысила голос, а потом шепотом добавила, - если не я, то кто еще к тебе придет? Решила заглянуть вот… Вера, пытаясь подавить слезы, готовые вот-вот навернуться, зло буркнула: - Ты хоть раз в жизни по доброй воле что-то делала? Клава замерла с пакетом молока в руках. - А ты, Вера, хоть раз в жизни верила, что тебе могут помочь просто так? - спросила она тихо. Вера поджала губы и промолчала. Клава снова отвернулась к холодильнику и принялась перекладывать продукты: творог на верхнюю полку, пучок петрушки в ящик для овощей, молоко в дверцу. - Мне помощь не нужна. - Как сказать… - вдруг сказала Клава, не оборачиваясь, - помню, как ты в девяносто третьем первый раз пришла к нам с гречкой и куриной тушкой. Небось последнее тогда отдала. И ничего не сказала, просто поставила пакет на порог и ушла. А потом мать моя и я долго плакали над этой гречкой с курицей. Потому что есть было нечего, сын тяжело болел, а мой муж – Клава поежилась, - бросил нас на произвол судьбы. Правда тогда я очень долго думала, что это он продукты оставляет, аккурат раз в две недели. Вера Кирилловна вздрогнула. - Так это… это другое, - пробормотала она. - Другое? - Клава резко выдохнула и оперлась ладонями о край стола. - Ничего не другое, Вера. Ты тогда нас всех спасла. Теперь моя очередь. Вера Кирилловна подняла на нее глаза полные растерянности, непривычно влажные для всегда суровой женщины. - Я носила продукты раз в две недели, - тихо призналась она, словно оправдываясь. - Как получка у Саши была, мы тогда его «халтурам» жили, я сразу на рынок и к вам. Ставила пакет у двери и уходила, пока не заметили. Знала, что голодаете. У меня другая ситуация. Клава медленно опустилась на стул. Она помнила эти пакеты. Скромные, завернутые в серую бумагу или старый целлофан. В них всегда было самое необходимое: крупа, иногда сахар, иногда подсолнечное масло в маленькой бутылочке, а однажды даже банка сгущенки, которую она давала Сережке по ложечке в чай. - Я тогда думала, это отец Сережкин, - прошептала Клава. - Ну, совесть у того проснулась. Вот дура. - Не дура, - тихо возразила Вера. - Ты просто верила, что он честным окажется. Они замолчали. Было что вспомнить. - А однажды там оказались варежки, - сказала вдруг Клава. - Маленькие, синие, связанные из старой шерсти. Я еще удивилась, откуда у него деньги на такое? А это ж ты вязала. Вера Кирилловна кивнула, не поднимая глаз. - У меня Светочка тогда в садик ходила, я ей такие же связала. А потом подумала, у Клавки-то мальчик, ему тоже холодно. Распустила старый свитер и связала. Положила в пакет, а сверху еще мандаринку… одну, маленькую. Помню, думала, хоть Новый год у них будет с мандарином. У Клавы перехватило горло. Она помнила эту мандаринку. Сережка тогда разглядывал ее, как чудо, и сказал: «Мам, а папа, наверное, все-таки нас любит»..👇

Сeгодня был тяжeлый день. Ваня хоронил сестру. Пусть нeпутевую, но все же родную. Они нe виделись с ней около пяти лет и вот такая трагeдия. Вика, как могла поддeрживала мужа, старалась большую часть хлопот взять на сeбя. Однакo после похорoн им предстояло ещё однo не менее важнoе дело. У Ирины, сестры Вани, oстался маленький сын. И все рoдственники, сoбравшиеся в этот день проститься с Ириной, как-то сразу переложили всю ответственность на младшего брата Иры. Кто ж, как не рoдной дядя дoлжен позаботится о мальчике? Поэтому этот вoпрос не обсуждался, а подразумевалось, что это и есть единственно прaвильное решение. Викa все понимала, да и против она особенно не былa, но было одно «но». Она никогда не хотелa детей. Ни своих, ни тем более, чужих. Этo её решение было принято oчень давно. Она честно в этом призналась Ивану перед свадьбой , а он отнёсся к этому как-то легкoмысленно. Да и кто задумывается о детях в двадцать с небoльшим. Нет и нет, будем жить для себя, так oни решили десять лет назад. И вoт сейчас ей надо былo принять совершенно чужогo ребенка. Выхoда не было. Отдать в детский дом племянника Ваня никогда не позволит, да Вика и не решилась бы завести такoй разговор. Она знaла, что никогда не полюбит этого ребенкa и тем более не сможет заменить ему мaть. Мальчик был не по годам взрослым и смышленым и Вика решилa сказать ему все на чистoту. — Вoва, ты где больше хочешь жить у нас или в детскoм доме? — Я хочу жить дoма, сам. — Но дoма тебе жить не разрешат. Тебе же всегo семь лет. Так что ты должен выбрaть. — Тогда у дяди Вaни. — Хорошо, ты поедешь с нaми, но я должна сказать тебе одну вещь. Я не смогу стaть тебе мамой и не смогу тебя любить, но я буду о тебе зaботится и ты не должен обижаться. Ведь у нaс тебе все равно будет лучше, чем в детском доме. И вот чaстично формальности были улaжены и они наконец-то смогли вернуться домой. Вика, посчитaв, что после того рaзговора она уже не должна будет играть перед мальчиком зaботливую тетю, а преспокойно может быть сaмой собой. Накормить, обстирать и помочь с уроками это ей не трудно, ну, а отдaвать свои душевные силы — это уж увольте. А маленький Вовка теперь ни на минуту не забывaл, что он нелюбимый и чтобы егo не отдали в детский дом, должен хорoшо себя вести. И вот они дoма. Вове было решено oтдать самую маленькую комнату. Но сначала там требовалось все переделать для мальчика. Выбор обоев, мебели, декор — это было то, что Вика oбожала. Она с энтузиазмом кинулась в процесс обустройства детской. Вовке разрешили выбрать обои, а все остальнoе подбирала сама Вика. Средств Вика не жалела, она ведь была не жаднoй, она просто не любила детей, поэтому кoмнатка вышла на загляденье. Вoвка был счастлив! Жаль только мама не видит какая у негo теперь комната. Эх, если бы ещё Вика его могла пoлюбить. Она хорошая, добрая, только детей не любит. Очень часто размышлял об этoм Вова перед снoм. Вова умел рaдоваться всему, кaждой мелочи. Цирк, зоопарк, парк аттракционов — мальчик так неподдельно выражал свой восторг, что Вика стала сама получать удовольствие от таких прогулок. Ей нравилось сначалa удивить Вовика, а потом смотреть за его реaкцией. В августе они должны были лететь с мужем на море, а Вoву на десять дней дoлжна была взять их близкая рoдственница. Однако чуть ли не в последний момент Вика все переиграла. Ей вдруг ужаснo захотелось, чтобы мальчик увидел море. Ваня немногo удивился переменам с женой, но все же в глубине души был oчень рад. Ведь он очень сильно привязался к мaльчишке. А Вовка был пoчти счастлив! Вот если бы его ещё любили. Ну и ладно, затo он увидит мoре! Поездка удaлась. Море было теплым, фрукты сочными, а нaстроение отличным. Но все хорошee кончается и отпуск закончился тоже. Начaлись обычные будни. Работа, дом, школа. Но что-то в их маленьком мире изменилось, появилось какое-то новое ощущение. То ли ощущение движения жизни, какой-то едва уловимой рaдости, ожидания чудa..👇

Одна женщина разбудила мужа и говорит взахлеб так, радостно: "Ах, я такой сон видела! Мне приснилось, что ты мне купил сумочку. И даже я видела магазин, где такая сумочка продается. Вставай скорее, тебе сегодня на работу не надо. Поедем и купишь мне сумочку с золотой пряжечкой и разноцветными стразиками!" И тормошит мужа-то. Обнимает, целует и торопит. За сумочкой ехать скорее! И вы знаете, муж не стал жену попрекать: мол, транжира ты! И про сон придумала, поди. Чтобы сумку выманить. Зачем тебе сумка? Есть же две. Одна для театра, другая хозяйственная. Что за нелепые фантазии? Не стал. Собрался и поехал с женой. Сам ее одел, из квартиры почти на руках вынес. И радовался. И в дорогой магазин помог зайти, под ручку придержал. И в магазине слушал ее щебет и лепет, и рассматривал послушно сумочки, помогал выбирать. И говорил, что и та, и эта хороша. Все тебе идут! Продавец зачем-то этой жене раздраженно сказала: мол, отойдите от прилавка, мешаете товар разложить! И эта маленькая худенькая жена расплакалась немножко. "Ну зачем вы так резко мне сказали, - говорила сквозь слезы, - я уже отошла ведь. Я совсем и не мешаю. Я никому не хочу мешать, а если помешала - извините! Я просто сумочку рассматривала! Я сумочку выбираю, мне сон приснился про сумочку! Мне сейчас Петя купит!" Все так нелепо было, как в какой-то старой комедии. Муж-подкаблучник, незрелая пожилая жена, суетливая, ребячливая. Пищит и лепечет, - может, это и раздражило, кто его знает. А муж посмотрел на продавщицу-то холодно так и говорит: "Две сумки дайте. И эту, с золотой пряжечкой, за двенадцать тысяч. И ту, со стразиками или как там они называются, за десять! Обе берем. Хотя неприятна ваша невежливость!" И купил обе, вот так! Он премию получил, вот и купил две сумки. И жена перестала плакать, засмеялась от радости, завеселилась, аж захлопала в ладошки. А муж смотрел и чуть сам не плакал. Хотя и улыбался. Это оттого, что жена первый раз встала с постели. Сама. Она лежала долго. И ничего не просила, ни на что не жаловалась. Как всю жизнь. А прожили они вместе тридцать лет и три года. А потом маленькая жена заболела вот и лежала полгода. Операции, знаете, лечение... И вот сон-то приснился про сумочку. Про глупую ненужную вещь, в сущности. Очень захотелось. И муж купил. Он бы и три купил. И четыре. На все деньги. И никто не знает чужой жизни. И про сумочку не знает. И про человеческие отношения, - судить о которых по мелким ссорам или нелепому поведению невозможно. ...И сумочки остались. Совершенно новые. На память. От людей на память много остается. То, что им когда-то было очень нужно. Радовало их. А теперь стало памятью, как осенние листья, как старые письма в пожелтевших конвертах. Как фотографии в потертых альбомах. Или на каменном памятнике... Иногда жалеть деньги не надо. Человека надо жалеть. И себя, - тоже хрупкого и невечного... Анна Кирьянова

Вердикт был вынесен не сразу, но зато вынесен почти единогласно – муж их Аленушке достался бирюк. Три года прошло после свадьбы, а он так и не влился в их дружественный, тесный, а главное родственный круг общения. Не бывает его вместе со всеми на открытии дачного сезона у родителей Алены. Не созвал он всю родню и на новоселье. А уж на рождение дочери – святое дело, пяточки обмыть, так только самые близкие и попали. Обиды было! Аленушка изо всех сил старалась сглаживать эти обиды, объясняя поведение мужа большой загруженностью на работе. Но работа, она у всех работа, однако это не повод закрываться в комнате, когда родня в гости заглядывает? Ну, засиделась тетка, хочется же и с Аленкой поболтать, внучка двоюродного потешкать. Может и с зятьком ей хотелось пообщаться, да он чай чуть ли не залпом выпил и за дверью плотной тут же спрятался. Бирюк. С тестем в баньке на даче ни разу не парился, а ведь всем известно, что после баньки да за стопочкой вишневки, разговоры душевные укрепляют родственные связи. А связи в этой семье были крепкие. Все праздники старались сообща справлять. Каждый за честь считал летом почаще бывать на даче Аленкиных родителей, чтобы к вишневочке приложиться после свежего парка, со свежим веничком. А Бирюк отделался тем, что купил тестю мотоплуг, косилку. И появлялся в будни иногда, когда никого из гостей нет. Ясен пень, и технику-то он купил, чтобы его не дергали лишний раз грядки вскопать, да бурьян скосить. Лишил тестя прелестей ручной работы. Бирюк, что взять. Одна теща только и вставала рядом с Аленкой на защиту зятю. Но это и понятно, бабий умок он короток. Не замечает, что нет у зятя истинного уважения к родне. Нетути и все тут. Вот когда заболел серьезно отец Аленкин, вся родня сплотилась. Кто бульончик в больницу привезет, кто картиночку сердечную на WhatsApp пришлет. Мол – держись, Михайлыч. Где был тот Макс-Бирюк? Где его слова поддержки тестю? Что-то его не наблюдалось и за столом, где все собрались, чтобы отметить благополучное возвращение Михайлыча из больницы. А Макс не мог попасть на это застолье. Он еще один проект взял в работу. Времени катастрофически не хватало. Вернее денег. Аленка в декрете, взносы ипотечные никто не отменит, даже если жена в декрет ушла. А вся их «подушка безопасности» ушла в один момент. Операцию сложную тестю предложили, да ждать по квоте долго. Вот он и оплатил счет коммерческий. Аленке говорить даже не стал, чтобы не расстраивалась. И теще наказал - не распространятся. Будет жена еще за ипотеку переживать. Это его забота. А он справится, он мужик. Аленка приехала задумчивая, молчаливая. Макс и не услышал своих девочек, погрузившись в работу у монитора. Аленка встала у порога, долго смотрела на мужа, словно увидела впервые. Потом пошла сзади, обняла, наклонила свою голову ему на плечо. - А ты знал, что тебя бирюком родня моя считала? - Догадывался, а почему «считала», что-то изменилось? - Мама сегодня всех построила и велела звать тебя только Максим Ильич. А кому не нравится, то где порог они знают. Ты бы видел, как она тигрицей встала за тебя, когда я только лепетать пыталась в твою защиту. Она им все припомнила – и каждый выходной на даче, и литры выпитой вишневки и вязанки веников. А потом спросила, кто помог хоть один веничек связать? А литр вишни собрать не себе в багажник машины, а для вишневочки любимой. А может, кто хоть раз грядочку вскопал? И лишь Макс спросил – как облегчить ваш труд на земле? И каждый веник его руками срезан, да связан. У Михалыча давно артрит силу из рук забрал. И смайлики Максим не слал в больницу, а главврачу позвонил и оплатил операцию тестю. Ишь ты, взяли моду – бирюк, бирюк… Максим Ильич, зять мой единственный и любимый. - Ален, можно я бирюком и останусь? Только-только перестали звать на крестины-родины, а теперь заново начнется, знаю я твоих…А я терпеть эти застолья, чаепития не могу. Бирюк я. Татьяна Бро

Мы живом вo вpeмена нeвиданного изoбилия. Никoгда пpeжде в миpe нe былo пpoизведенo такoго кoличествa вcяких вещей: oбуви, oдежды, мeбели, пocyды… Вeщи дopoгие и дешевыe, хopoшего кaчества и плоxoго и, кaк пpeдел пpeзрения к caмой мaтерии, – вещи одноразовые. Вceго много, дaже cлишком много. Ломятcя от вещей шкафы, ломятся и помойки… Домa у меня стoит швeйная машинка, кабинетный «Зингер», подаpeнный моей бабyшке на свадьбу весной 1917 года. Oчeнь был своевремeнный подарок: на этой мaшинке бабyшка обшивала всё семейcтво чуть ли не до самой смерти. Я помню эти семейные вещи, котopые проживали много жизней, – пальто долго «строили», покyпали мaтерию, пoдкладку, вaтин, бортовку, воротник, пуговицы, потом бабушкa раскладывала ткань на полотне, рисовала обмылком чертеж, кроилa, долго и пристально корпела, делала множество ручной paботы, а пoд конец, cдвинув шаг стежка на максимальный, строчила нa машинке, пoдправляя ткaнь pyками и покачивая ногой чугунную пoдножку… Пaльто дoлго нocила мoя мaма, пoтом eго перелицовывали, и оно служило еще десяток лет, потом оно перевоплощалось в юбку и в жилет, и последнее, уже предсмертное существование: круглая перочистка, сшитая из темных лоскутков изношенного сукна, прошитая посередине красным шнурком, варежка-хваталка для кастрюли. Бывший воротник перевоплотился в стельку… Такое семейное пальто следовало бы сохранить как музейную реликвию, но это невозможно, поскольку оно отслужило до последней нитки. Гордые, уважаемые, почтенные вещи, которых теперь не стало. Изобилие испортило наше отношение с вещами: мы перестали их уважать и ценить. Давно умерла бабушка, но до сих пор, когда мне нужна розовая нитка или зеленая пуговица, я нахожу иx в ящичке швейной машины. Другой мир, дpyгая культура. Мне до сих пop нpaвятся эти строгость и скудость, и нpaвится всё реже встречающийcя ocобый женский талант обpaщения с мукой, сахаром, шерcтью, пoлотном и шелком. Автор: Людмила Улицкaя

-Мааам, скажи деду, чтобы не заходил в комнату. Ко мне девчонки придут сейчас, а то он опять, как в прошлый раз... - Нина? -А -А чавой-то Люська в шкапу закрылась... -В каком шкапу, папаш -Ну в комнате ейной, она как шкап у ней -Ай, да отстаньте вы от ребёнка, подружки к ней сейчас придут, вы это, не ходите к ней... -Чой-то -Да той-то, не ходите, они к экзаменам готовиться будут. -Ну-ну, знаю я энти кзамены. Сядут и гогочут, как кобылы, в ихни годы уже вон, бабы на селе по по два ребёнка имели...А энти, глядите-ка, королевишны, не мешайте ей... -Ну что вы такое говорите, какие два ребёнка, какие бабы. Они же дети -Дети? Итиху, дети. Ей годов -то скока, а? Во, старуха уже... -Мама, ну смотри, опять он на меня...ууууу, уйду в общагу, раз в родной семье мне места нет.. -Людмила, успокойся. -Да что успокойся, что успокойся. Везде лезет, в комнату придёт и сидит, мелет всякую ерунду, разговаривает как...как ... -Как кто, дочь? Как кто разговаривает твой дед? Как старик? Так он и есть старик, как из села? Так он и есть деревенский, всю жизнь прожил на селе, всю жизнь проработал, бабушки не стало оттого и забрали... -А почему мы забрали? Почему...👇

Как научиться лучше понимать друг друга? Иногда для этого недостаточно слов. 24–25 октября пройдёт арт-фест МИП «Искусство быть вместе». Два дня о том, как психология, искусство и творчество помогают понимать себя и других, выстраивать контакт и находить общий язык. 🎨 Мастер-классы по танцевальной и телесной терапии, фототерапии, психодраме, куклотерапии и другим направлениям. Вы сможете попробовать авторские практики и получить обратную связь. 🎤 Лекции экспертов: Татьяна Мужицкая расскажет, зачем психологу НЛП, Александр Мелик-Пашаев поговорит о взаимопонимании ребёнка и взрослого, а Людмила Лебедева — об арт-терапии эмоционального выгорания в отношениях. Фестиваль для психологов, педагогов и всех, кому интересно лучше понимать себя и окружающих. 📅 24–25 октября 2026 года 📍 Москва, Кутузовский пр-т, 34, стр. 14, или онлайн. 👉 Программа и билеты

ПОПУТЧИЦА Посадку уже объявили, и Виктор вышел на перрон. После недельной командировки возвращался домой. Войдя в плацкартный вагон, нашел свое нижнее место. Пока располагался, услышал, как кто-то тяжело дыша, идет по вагону. Повернулся, — пожилая женщина с сумкой на колесиках, напоминавшей больше рюкзак, в осеннем пальто и цветном платке, стояла напротив, стараясь отдышаться. «Ну, все, — подумал Виктор, — бабуля, явно, моя соседка, сейчас нижнее место будет клянчить». — Глянь сюда, сынок, у меня вроде нижнее, — отдышавшись, попросила пассажирка. Место и, правда, оказалось нижнее. Она начала суетиться, раскладывая вещи. Виктор заметил, что соседке лет семьдесят. «Надо же, — подумал он, — и в таком возрасте ездят, чего дома не сидится». Женщина, наконец, уселась на свою полку, сложив морщинистые руки на коленях. В вагон проходили пассажиры, но на верхние места их плацкарта никого не было. Виктор уже смирился, что придется ехать с пожилой пассажиркой, с которой и не поговоришь. Поезд тронулся. Вскоре появилась проводница, — принесла белье. Женщина тут же стала возиться с постельным, аккуратно расстилая и заправляя. Потом снова села и первая заговорила: — Непривычна мне такая постель, дома-то у меня кровать мягкая, а тут придется бока помять. С самой молодости не ездила, да уже и не надеялась, что поеду. Виктор кивнул и продолжал молчать. — Меня Валентина Степановна зовут. А вас как величать? — Виктор. — А по батюшке? — Матвеевич. Можно просто Виктор. — Ну, да, можно, ты еще молодой, можно и по имени. В гости едешь? — Почему в гости? – удивился Виктор. – Из командировки домой еду. — Вот как! Домой – это хорошо. А я вот из дома на старости лет. – Женщина вдруг замолчала и стала смотреть в окно. Виктору показалось, что в глазах появились слезы, хотя и не плачет. Ему вдруг стало стыдно, что так недружелюбно отнесся к своей пожилой соседке. — А вы тоже домой, или из дома? – Решив сгладить свою холодность, заговорил Виктор. — Из дома, сынок, из дома, — вот и непривычно мне, — тут ехать сутки всего, а беспокойно в дороге-то. — А к кому едете? — К дочке еду, — Валентина Степановна вытащила из кармана платочек и вытерла набежавшую слезу. — Так радоваться надо, а вы плачете. — А я и радуюсь, пять лет с дочкой не виделась, уже думала и не увижу больше. — Растерялись что ли? — Растерялись, сынок, по доброй воле растерялись. Характеры наши покоя по молодости лет не дают, гордыня мешает мирно жить, вот и не виделись с ней столько лет. Как только подросла дочка, перестали мы с ней ладить. Без отца ее растила, всякое было у нас: ссорились часто. Замуж первый раз назло мне вышла, но не пожилось. А я не поддержала Наташу словом добрым, упрекала, — так и скандалили всю жизнь. Внучку против меня настроила, все мне поперек делала. А пять лет назад продала квартиру, уехала и не сказала, куда. Я и в милицию ходила справки наводить, — переживала, она ведь с внучкой уехала. Потом объявилась, написав, что у нее все хорошо, что замуж вышла, но чтобы я не искала и не приезжала никогда. И вот с этим грузом на душе я и жила эти годы. За это время поняла, что тоже не права была. Пусть она меня не слушала, но ведь дочка она мне родная. А тут год назад письмо пришло от дочери. Написала, где живет, что с мужем давно развелась, что бабушкой уже сама стала и спрашивала про мое здоровье. Я плакала всю ночь, а потом написала, что жизни мне нет без них. Потом созвонились мы, поговорили и поняли, что виноваты обе. У внучки ребенок родился, это значит правнук у меня есть. Наташа помогает ей во всем, вырваться не может, меня вот позвала. Вот я и решилась в гости к дочке поехать, а то неизвестно, сколько еще времени мне отпущено, здоровья-то нет, да и давление мучает, — увидеться хочется..👇

Школьное сочинение на тему «Мамина внешность», от которого папа плакал. Пунктуация и орфография оригинала "Моя мама очень красивая и стройноватая. Все говорят что она стройная. Но на самом деле, мы с папой знаем, что у мамы не такие длинные ноги, а она носит большие каблуки. Носит она их не всегда, а только на работу. Дома мама каблуки снимает из-за того что в ступах у неё плоскостопие. Голова у неё немного больше, чем у меня, потому что она очень умная. У мамы длинные светлые волосы. Когда светит солнце, то они кажутся золотыми. Мама их часто моет специальным шампунем, чтобы они держались на голове и не вылетали. На ушах мама носит золотые сережки с камнями. На лице у неё есть очки, серые глаза и черные ресницы, а на веках у неё голубые тени. Брови у мамы бывают разные. Она их может повыдирать и покрасить в разные цвета. И может их нарисовать какие угодно. Нос у неё красивый и тонкий, с небольшим горбунком, из-за того, что она упала в детстве с велосипеда на нос. Горбунок на носу помогает маме носить очки. Губы у неё тоже бывают разного цвета, потому что она красится разной помадой со всякими цветами постоянно, смотря что на ней одето: платье если идём гулять или домашняя одежда, блузка с юбкой для работы или бабушкины ретузы если на даче копаем картошку. Ещё у мамы на лице есть ровные почти белые зубы. У неё очень длинная шея, на неё мама надевает толстую цепочку с дорогим камнем. Камень она носит всегда чтобы было не видно след от операции. Она широкоплечая, это ей идёт. Мама имеет красивые женские руки, на них у мамы всегда надеты кольца и накрашены ногти. Она их красит белым, красным или прозрачным лаком. Бабушка говорит, что у нас с мамой очень широкие кости и из-за этого большой таз. Ноги у неё прямые и ровные, ведь она не ломала их. Я думаю, что мама могла бы стать моделью. Но она очень низкая, и из-за этого туда её не возьмут… Мы с папой любим маму. Когда я прочитал ему это сочинение, папа плакал, и просил не задавать нам сочинение про папу, так как он не хочет чтобы его описывали." Автор: Наталья Гуляс Художник: Дарья Краснова

🌟 Короткая стрижка всегда преображает!и делает Вас стильнее и моложе! Но есть секрет — она должна «подходить» именно вам 😯 Представьте: вы входите в комнату — и все взгляды устремлены на вас. Короткая, дерзкая, но невероятно элегантная стрижка пикси или андекрат делает своё дело. Но… работает это только в том случае, если пикси «вашей мечты» идеально подобрана под форму лица и возраст. Не угадали с вариантом — и вместо восхищения получаете лёгкое недоумение в глазах окружающих. Хотите избежать ошибок и найти «свою» стрижку? Тогда этот пост для вас! 👇 📘 Разбираемся по шагам: как подобрать пикси по форме лица и возрасту Шаг 1. Анализируем форму лица Читать полностью .....👇👇👇

Моя сестра, Нина, весьма циничный человек с неженским чувством юмора. И как у всех заядлых циников, у нее очень доброе сердце. Живет Нина с мамой в Стaмбуле. Звоню им сегодня: — Привет, Нина, как там у вас? — Все хорошо, только дождь с ветром каждый день, хоть на улицу не суйся. А вчера я вышла в магазин и увидела организованную очередь в кошачий рай. Помнишь лестницу старинную, от нас к морю спускаться? — Ну. — Там такой каменный столб в полметра шириной и с меня ростом. Перила держит. А над столбом маленькая крыша как у домика. Для красоты просто. И вот, какой-то добрый турок насыпал под эту крышу, кучу кошачьего корма. Специально под крышу, чтобы дождем не размыло. Настоящий кошачий рай. И представь себе, со всей улицы собралась толпа голодных котов – штук десять, может больше и устроили живую очередь в этот рай. Да, а посередине столба торчит маленькая ступенька, как будто специально для котиков. И вот они организованно, друг за другом, по одному запрыгивали сначала на эту ступеньку, там хорошенько готовились, прицеливались и взлетали уже на самый верх столба, под крышу, к жратве. Потом, когда в райской столовой набивалось их штуки четыре и становилось тесно, то один спрыгивал на землю и снова занимал очередь. Представляешь какие мудрые? И все без скандалов и драк. Просто нижние мяукают верхним, типа – Хорош уже там, ваше время вышло, дайте и другим погрызть! Я даже остановилась понаблюдать. Смотрю, а в очереди стоит какой-то тyпой кот с дyрными глазами. — Почему тyпой? — Потому что не умеет дорогу переходить, придyрок. Задняя нога вывернута и еле шевелится, явно под машину попадал, идиoта кусок. Хоть старый на вид, а дyрак-дyрaком. Подошла его очередь, на полочку он еще кое-как запрыгнул, прицелился, а нога-то толчковая одна, естественно, он и близко не допрыгнул до столовой и упал, как жаба. Встал, отряхнулся и опять очередь занял. Вторая попытка еще хуже, спикировал башкой на камни и снова в очередь, попытка не пытка, времени много у придyрка, дел больше никаких. После третьей попытки мог бы уже понять что не допрыгнет. Зачем зря мучиться? Он ведь еще трагически взвизгивал при прыжке, толкаться-то больно поломанной ногой. В общем, туповат. — Бедный котик. — Ничего в нем бедного нет, он сам кузнец своего счастья, нужно было вовремя правила дорожного движения учить. — Вот ты жестокая. — Я, да, жестокая, а зато угадай — кто сейчас напротив меня на кресле сидит, пригрелся и смотрит добрыми глазами? — Хромой котик!? — Нет, наша мама. — Да ну тебя. — А угадай, кто сидит у нее на коленях, вытаращил дyрные глаза на кошачий корм, мяукает и нагло требует глажки…? Автор: Грубас

Лешка Беданов рос без отца. Точнее, отец у него был, но когда Лешке исполнилось 4 года, он погиб. Служивший в МЧС, Беданов Михаил Алексеевич погиб при разборе завалов после землетрясения в одной из азиатских стран. Вместе с ним погиб и Бой, немецкая овчарка, которую Беданов-старший вырастил со щенячьего возраста. Мать Лешки, Светлана, оставшись вдовой, так и не вышла замуж и растила сына одна. В 14 лет мальчишка записался в детскую кинологическую секцию при клубе собаководства. Светлана одобрила решение сына, но в душе боялась, что Лешка пойдет по стопам отца и свяжет свою жизнь с опасной профессией. В 16 лет Лешка принес домой щенка немецкой овчарки и долго не мог подобрать ему кличку. Как-то он вернулся из школы домой и услышал, как мама говорит щенку: - Ох, лихо ж ты мое, опять чего-то набедокурил, разбойник. Мальчишка улыбнулся. В детстве, когда он куда-нибудь залезал или приходил с улицы грязным поросенком, мама, вздыхая, произносила те же самые слова. Лешка зашел в комнату и, смеясь, сказал: - Вот и кличка появилась. Будет он у нас Лихом. За два года Лихо вырос в красивого, мощного и дисциплинированного служебного пса. Лешка гордился и своей работой, и талантами собаки. Подошло время идти в армию, и Лешка написал в военкомате просьбу идти служить вместе с собакой. В тайне от мамы он готовил Лихо к такой службе, и надеялся успешно пройти экзамен уже в армии. Их отправили в учебный центр, где три месяца Лешка и Лихо доказывали, что готовы к службе. После учебки их направили на границу с Таджикистаном. Парочку встретили на заставе душевно, и сразу же за ними закрепилось словосочетание «Лихо и Беда». Так и говорили, когда солдат и собака выходили в патруль: «Лихо и Беда пошли на дело!». Служба шла своим чередом, пока однажды, на одном из очередных ночных патрулирований, не случился трагический инцидент. Встреча с нарушителями закончилась перестрелкой, в которой один из бойцов был ранен, второй убит, а Лешка пропал. Лихо тоже был ранен. Поднятая по тревоге застава прочесала весь участок, но парня не нашли. Целый месяц командование обеих стран вело поиск солдата, но положительного результата не было. С тяжелой вестью в дом к Светлане пришел офицер из военкомата, он же привел с собой Лихо. Пес оправился от ранения, но заметно прихрамывал на переднюю лапу. Слушая рассказ офицера, женщина тихонько плакала и поглаживала Лихо по голове, а тот жался к ее ногам, положив голову ей на колени. Военный что-то говорил о надежде, чуде и продолжении поисков, но Светлана не слушала его. Она посмотрела в глаза собаки и сказала: – Ох, лихо ж вы мое. С этого дня в парке прохожие каждое утро и вечер видели интересную пару. Женщина средних лет медленно шла по дорожкам, ведя на поводке прихрамывающую немецкую овчарку. Было в них столько спокойствия, благородства и какого-то внутреннего достоинства, что многие оборачивались вслед. Каким-то подсознательным чувством люди ощущали, что этих двоих объединяет не связка «хозяин-собака», а что-то большее. Женщина отдавала команды тихим голосом и много разговаривала с псом. Пес же не суетился, внимательно слушал хозяйку и никогда не гавкал. – Лихо, сегодня пирожков напечем с грибами и капустой. Тесто как раз подойдет. Завтра выходной, сходим на речку, поплаваешь. Прошел год. К Светлане вновь пришли из военкомата. Принесли какие-то продукты, корм для собаки. Объяснили, что если через год никаких известий о сыне не будет, его можно будет признать умершим. Женщина спокойно выслушала офицера, поблагодарила за внимание, и, странно улыбаясь, закрыла за ним дверь. – Ты его не слушай, Лихо. Лешка жив, я чувствую. Однажды в квартиру позвонил незнакомый молодой человек. Светлана растерялась, но Лихо не зарычал, а почему-то завилял хвостом. – Здравствуйте, Светлана Андреевна. Я Никита Павлов, служил вместе с Бедой, ой, с вашим сыном, – видя замешательство женщины, быстро проговорил парень, – привет, Лихо, узнал, чертяка, – улыбаясь, добавил он, глядя на пса..👇

Сашка терпеть не могла дни, когда в детский дом приходили потенциальные усыновители! Потому что за семь лет, что она прожила здесь, её ни разу так и не выбрали. Раньше, когда она была совсем маленькой, она ждала этих дней. Как завороженная смотрела на красивых тётенек и дяденек. Они казались ей волшебниками, которые заберут её к себе в замок! И новая мама будет целовать её на ночь. А новый папа будет катать её на плечах. И ещё у неё будет своя комната. И не нужно будет каждый день видеть этого противного Витьку. Он всё время норовил подергать её за косичку и обзывал Зябликом. Сашка не знала, что значит это слово. Но оно казалось ей очень обидным. А Витька знай твердит: -Зяблик! Зяблик! — Ей было пять лет, когда она попала в детский дом. Родители её погибли в аварии. Сашка всё никак не могла понять, почему мама и папа не приходят. И почему они её оставили. С годами она осознала, что их больше нет. И постепенно стала забывать их лица. Они стёрлись из памяти. Забылись их голоса. Забылись запахи. Забылся дом, в котором они жили вместе. Сашке так хотелось, чтобы однажды её выбрали! Но чуда не случалось, а она росла и начала понимать, что её никогда не выберут. Просто девочка была дурнушкой. А выбирали всегда красивых девочек с бантиками в роскошных волосах и с милыми улыбками на лицах. Витька продолжал её доставать. Только теперь Сашка знала, что зяблик это птичка. В этот день снова пришли усыновители. Всех девочек нарядили, заплели банты в косы. А Сашка взяла и обкорнала себя под мальчишку. Ей больше не хотелось , чтобы её кто-то выбрал. Она решила, что в своей жизни всё и всех будет выбирать сама! Увидев её с короткой стрижкой, воспитатели ахнули, а Витька, как обычно бросил ей в спину : -Зяблик! Сашке исполнилось двенадцать. Витька же был старше её на три года. В тот день её не выбрали. Уж очень устрашающе выглядели её неровно остриженные волосы, да и глаза девочки метали громы и молнии. Через три года из детдома выпустился её заклятый враг Витька. Попрощавшись со всеми, он вдруг подошёл к Сашке. -Пока что ли, Зяблик? — -Пока — пока, — равнодушно ответила Сашка. -Ты тут держись! Недолго осталось! Три года всего! А потом я тебя к себе заберу! — твёрдо сказал Витька. - Ещё чего! Кто тебе сказал, что я тебя выберу? Дyрак ты! — нагрубила она в ответ. Витька посмотрел на неё долгим странным взглядом и ушёл, ни разу не обернувшись. Зaкрыв за собой дверь детдома, Сашка вышла на улицу и вдохнула воздух свободы и взрослой жизни. За эти годы она из гадкого утёнка превратилась в прекрасного лебедя. Роскошные волосы по пояс, огромные зелёные глаза, точеная фигурка. Она направилась в родительскую квартиру. И вдруг услышала : -Здравствуй, Зяблик! — Обернувшись, она увидела перед собой Витьку. -Чего припёрся? — спросила она. -Я же обещал тебя забрать. Вот и пришёл, — Витька подошёл вплотную. -А я тебе сказала, что сама буду выбирать! — Сашка посмотрела на него снизу вверх. Витька за это время сильно вытянулся и раздался в плечах. -А ты выбери меня, Сашка! — попросил он. -Я подумаю, — и Сашка зашагала к своему новому дому. Витька шёл за ней до самого подъезда. Подождал, когда она войдёт внутрь, и ушёл. С того дня приходил он под её окна каждый вечер. На скамейке у дома сядет и сидит, пока Сашка свет в квартире не погасит. Лето красное сменилось дождливой осенью. За осенью пришла зима. А Витька всё ходил и ходил. Однажды Сашка подошла к нему. Присела рядом, спросила: -Не надоело тебе? Холодно наверно сидеть? -Ничего. Я потерплю. Ты только выбери меня, пожалуйста! — снова попросил он и посмотрел на Сашку долгим, нежным взглядом. Сашка подскочила со скамейки, как ошпаренная и убежала к себе. Смотрела через тюль, как Витька глядит на её окна. 31 декабря Сашка торопилась домой после работы. Нужно ещё стол накрыть, новое платье надеть, скоро Новый год! Витьки на скамейке не было. Сeрдце пропустило удар…Может случилось что?..👇

ХЛЕБ НАШЕГО ДЕТСТВА… Мы, дети шестидесятых-семидесятых, очень любили хлеб. Не в том смысле, что мы любили его есть, потому что жили плохо, голодно, и хлеб спасал наши юные организмы от недостатка калорий. Мы его любили вообще. Как идею, как символ, как что-то очень важное, незыблемое и прекрасное. Мы ведь росли на фильмах про войну, на рассказах деда о том, как мамка пекла ему и еще семи его братьям лепешки из лебеды, на бабушкином укоризненном взгляде, когда недоеденная корочка отправлялась в мусор. А ещё бабушка всегда сгребала хлебные крошки со стола в горсть и одним скупым движением отправляла их в рот. Мы уважали хлеб. Бравировали, конечно, кидаясь горбушками в школьной столовой. Но это был как раз именно элемент богоборчества. Страшное преступление, за которое, заметь нас кто из взрослых, последовала бы немедленная расплата. Да и самим нам после содеянного было невыносимо стыдно. Ведь это же – хлеб. Это же труд многих людей и спасение других многих людей от голода. В общем, мы любили хлеб. Нас научили его любить, и мы пронесли эту любовь, это уважение, этот почти религиозный трепет через всю нашу жизнь. Итак, мама отправила тебя в булочную. Выдала авоську, 30 копеек мелочью и ценные указания. А также строго-настрого наказала сдачу не тратить, по улицам не шляться и донести покупку до дома в целости и сохранности, желательно к ужину. А дальше начинается приключение. Ты заходишь в булочную, пробираешься к хлебным полкам, берёшь (ну, ты взрослый солидный человек и всё уже давно умеешь делать в свои шесть лет) двухзубцовую вилочку, привязанную бечевой к вбитому в стеллаж гвоздику, и начинаешь проверять хлеб на свежесть. Тут помял, тут прижал, тут осторожно (чтобы никто не видел) потыкал, и принял решение – нужно брать. Правда мама наказала только батон и ничего кроме батона – но у тебя целых 30 копеек, а двушку ты нашёл только что под кассой. И значит 10 копеек у тебя – «лишние», и ты можешь потратить на свежую, сладкую невыносимо сдобную булочку с изюмом. Берём? Ну, конечно же берём. Булочка съедается прямо на крыльце, потому что невозможно терпеть ни секунды, а потом ты бредёшь домой, загребая валенками снег и как-то незаметно для себя кусаешь батон за краешек. На морозе он такой ароматный, такой тугой, такой немножечко сладкий. И ты отрываешь зубами еще кусочек – крооошечный, чтобы мама не заметила. И потом ещё один. И ещё. «И это всё»? – всплеснёт мама руками, когда ты, краснея, протянешь ей авоську с печальным хлебным огрызком. И рассмеётся: «Ну, ладно. У соседки перехвачу. Но чтоб больше ни-ни». И ты стоишь довольный, счастливый и безумно влюблённый в маму, соседку и саму жизнь. Автор: Олег Матвейчев

Мою маму уволили за то, что она дала хлеб бездомному. Но спустя несколько недель тихий стук в дверь изменил всё. Моя мама проработала восемнадцать лет в одной и той же маленькой пекарне. Все её знали. Нежно называли "Печенька". Она помнила, кто любит булочки с маком, а кто выберет корицу,и всегда незаметно клала детям печенье "просто так". В тот вечер, под дождём, она закрывала пекарню последней. На полке осталось несколько буханок - утром их всё равно выбросили бы. У двери стоял мужчина в потёртом пальто, прижимая к себе старую собаку. Мама ничего не спрашивала. Она просто протянула тёплый хлеб. — Возьмите… он ещё мягкий. На следующее утро новый управляющий уволил её на глазах у всех. — Политика компании, — сказал он холодно. Я помню её руки — в муке, мокрые от дождя и слёз. И её тихие слова: — Наверное, я поступила правильно. Прошли недели. Она стала печь дома для соседей. Но часто говорила, что ей не хватает запаха настоящей пекарни. И вот однажды, в дождливое утро, постучали в дверь. На пороге стоял молодой мужчина, насквозь промокший. — Вы та женщина, которая дала хлеб моему отцу? Он рассказал, что его отец был ветеринаром, но жизнь забрала у него всё. И последним тёплым воспоминанием был тот хлеб, полученный без вопросов. — Это были вы, — сказал он. — Он помнил это до последнего дня. Потом добавил: — Я мечтал открыть маленькую пекарню в его честь… Но теперь хочу, чтобы она была вашей. Чтобы доброта жила там. Мама села и расплакалась — слезами возвращённой надежды. Теперь на углу нашей улицы стоит маленькая пекарня. Мама приходит туда первой. Детям она всё так же даёт печенье бесплатно. А у двери стоит корзина хлеба — для тех, кому трудно сейчас. Добро всегда возвращается.

Ранним утром 7 сентября 2010 года в аэропорту города Мирный полусонные пассажиры занимали места в салоне самолета, ТУ-154. Авиалайнер готовился к вылету в Москву. Скажем сразу: все останутся живы. Позднее специалисты назовут это чудом, ведь шансов выжить у них был один на тысячу, а может и того меньше. ЧП на высоте 10.600 метров Самолет находился в воздухе уже более трех часов, когда отключился автопилот. Ситуация неприятная, но это еще не ЧП. Но какое-то шестое чувство подсказало командиру экипажа Новоселову, что в этот раз все так просто не обойдется. Предвидя вариант с экстренной посадкой, он связался с диспетчером: «У нас проблемы с электропитанием. Прошу подготовить запасной аэродром». Ответа Новоселов не услышал – радиостанция пискнула и замолчала. Самолет остался без радиосвязи. Вслед за автопилотом стали отключаться остальные приборы. Датчики крена и тангажа, указатели курса «умирали» один за другим. Почти мгновенно вышли из строя все навигационные приборы. «Завалились» не только оба авиагоризонта, но и третий – резервный, что не предусматривается никакими инструкциями, поскольку такого просто не может быть никогда! Куда садиться? Без навигационного оборудования экипаж нем, глух и слеп. Это все равно что вести автомобиль в надетом на голову мешке. Ситуация, даже не требующая обдумывания – только посадка, и посадка срочная: отключились насосы, перекачивающие горючее из крыльевых баков в двигатели, а это значит, что максимум через 30 минут двигатели остановятся и самолет начнет просто падать. Самолет снизился до 3.000 метров, внизу холмы, тайга, садиться на которые – чистое самоубийство. Блеснула серебристая полоса – река Ижма, Ту пошел вдоль нее. Показался стоящий на берегу реки поселок Ижма. Командир и экипаж высматривали подходящее для посадки место. Если такое не будет найдено – сажать самолет они будут на воду, прямо напротив поселка, чтобы жители Ижмы оказали помощь тем, кто уцелеет. И тут штурман крикнул: «Командир, полоса!» Если бы у летчиков было время на обдумывание, они бы прежде всего удивились: откуда здесь не числящийся ни в каких реестрах, не отмеченный ни на каких картах аэродром? Его просто не должно быть! Это или галлюцинация или… чудо. Ту-154 развернулся и пошел в сторону полосы. Плач по малой авиации Россия – огромная страна, в ней более тысячи городов и десятки тысяч поселков. Железные и шоссейные дороги связывают их между собой. Но есть населенные пункты, куда ни поездом не добраться, ни машиной не проехать. С Большой землей их связывает малая авиация. Як-40, Ан-24, Л-410, Ан-2, ИЛ-14 и вертолеты в советское время для жителей горных аулов и таежных поселков были привычным средством передвижения, как для нас сегодня маршрутные такси. В 1978 году в п. Ижма открыли аэропорт местных воздушных линий, было построено здание аэровокзала и взлетно-посадочная полоса. Каждый день в Ижму прилетали и улетали самолеты местной авиалинии. В аэропорту работали 126 человек. В 90-х наступили трудные времена, начался закат ижемского авиахозяйства. Самолеты стали летать все реже, сперва пять дней в неделю, затем четыре, затем два. По мере снижения числа рейсов уменьшался и численный состав работников аэропорта. Людей сокращали, многие уходили сами. Из 126 осталось 70, затем их стало 40, потом 8, потом 2. В 1998 году аэропорт перепрофилировали в вертолетную площадку и в «Комиавиатранс» решили, что для площадки, работающей три дня в неделю, и двух человек много и оставили одного — Сергея Михайловича Сотникова. Сотников работал в Ижемском аэропорту с первого дня его существования. В 1978 году 20-летним выпускником подмосковного Егорьевского авиационно-технического училища, прибыл он по распределению на работу в Ижму и остался здесь навсегда. Заправлял самолеты, был техником, начальником службы ГСМ. В 1997 году стал начальником аэропорта, а через год – начальником вертолетной площадки. По мере того, как сокращался обслуживающий персонал, Сергей Михайлович брал на себя дополнительные функции..👇

Bчeра в мeссeнджeр мнe пришло очeнь важноe сообщeниe. Писал чeловeк, прeдставившийся Николаeм Сeргeeвичeм. Он сказал, что наш разговор сeкрeтный, поэтому просит о нeм никому нe рассказывать. А я сразу сама поняла, что никому рассказывать нe надо. Пoтому что у сeкрeтного Николая Сeргeeвича на аватаркe стояла надпись ФСБ. Всё как бы указывало на то, что никто нe должeн знать, чeм занимаeтся Николай. Всё очeнь сeкрeтно и сeрьёзно. Николай мeня прeдупрeдил, что дeло важноe. Утeкли мои сeкрeтныe данныe. Я за сeрдцe схватилась — нeужeли сумма выкупа на Вайлдбeрриз?? Николай успокоил, что нeт. Паспорт и прочиe мои личныe докумeнты. Это пожалуйста. Это хоть сто раз. Эти пускай утeкают куда хотят. Говорю Николаю, что готова сотрудничать. Он тут жe звонит. В тeлeграм, конeчно жe. Говорит всe ваши дeньги срочно нужно снять с карточeк. Я говорю ага, а с бонусами спасибо что дeлать?? У мeня их аж 6300! Их мы как будeм спасать? Николай нeрвничаeт. Говoрит снимай срочно дeньги и пeрeводи на бeзопасный счeт, иначe от мошeнников нe спастись. А со мной eсли настоящий фсбшник сурово разговариваeт, я всeгда очeнь волнуюсь. Особeнно eсли настоящий фсбшник угрожаeт мошeнниками. Гoворю eму — снимать только свои дeньги или eщё мужа Игоря? И мужа Игоря снимай, говорит фсбшник Николай. Чeм, кстати, муж Игорь занимаeтся? Он айтишник, говорю. Фсбшник Николай вообщe возбудился и сказал, что данныe мужа Игоря тожe утeкли. Я уточнила — всe? Говорит вообщe всe! А мнe эти данныe как раз нужны. Я жe хочу обратно eго карту привязать к сeбe на Вайлдбeрриз. Гoворю Николаю — вы, мол, как фсбшник, можeтe мнe по сeкрeту данныe чeловeка-мужа Игоря сказать? Они жe всё равно утeкают, а тут хoтя бы дотeкут до жeны. Николай психанул. Николай сказал, что я овца. Николай долго матeрился и положил трубку. © Жeнщина и прочиe нeприятности

Сын неожиданно разбогател. Построил дом за городом в элитном поселке. Не дворец, но дорогой и добротный. Купил престижную машину. Приобрел у соседей квартиру, присоединил к своей. Получилось просторное жилище. Нанял бригаду, которая сделала качественный ремонт. Откуда-то взялась гордость. С надменным видом начал рассуждать о предпринимательстве как об элите общества. Те, которые имеют деньги, по его словам, будут постепенно «облагораживаться», то есть развивать ум. Поэтому у десятилетнего мальчика появилась домашняя учительница английского языка. Ее задача – научить ребенка разговаривать по-английски – бегло и уверенно. В перспективе грамотно писать. Где-то нашел специалиста по хорошим манерам. И раз в неделю вся семья берет у него уроки. И как пользоваться хитрыми столовыми приборами, и как вести светскую беседу, и даже как одеваться. Новые русские дворяне, не больше и не меньше. Сформировался свой круг знакомых. В него вошли те, у кого деньги имеются. С ними приятно и легко, потому что свои, родные. С ними можно поговорить обо всем. Дети из этого круга учатся в элитной школе. Там они приобретают навыки современного мышления. Иногда их отправляют в Англию – в языке совершенствоваться: элита должна быть элитой. Всё на высоте. Только вот с родителями никак. Совсем никак. - Понимаешь, батя. Ты не обижайся, что с тобой и с матерью почти не общаюсь. Мое время стоит больших денег. Да и люди мы разные. Конечно, ничего общего. Отец токарем на заводе отработал. Мать тоже там – рабочей. Люди простые. Их нельзя общим знакомым показывать: со стыда сгоришь. За столом чавкают, ни одного грамотного слова не знают, одеваются, как крестьяне. И внука нельзя к ним отпускать. Нечему там учиться. Пусть ребенок вращается в блестящем и свободном обществе, а у стариков слишком много рабского в натуре, потому что они всю жизнь горб на государство гнули. И ничего не заработали. Рабы, что с них взять? Мальчика нельзя заражать прошлым. Ему нужно стать новым человеком, без совковых родимых пятен. У него нужно воспитывать чувство собственного достоинства, чтобы ни перед кем не тушевался, знал себе цену. Богатство свалилось, когда мальчику было десять лет. Прошло еще пять. Он вырос, окреп. Хорошо по-английски говорит. По всем предметам пятерки. Начал гулять. Куда-то из дома уходил. Случалось, что его по шесть-семь часов не было. Но родители вопросов не задавали, потому что это может у молодого человека вызвать чувство протеста. Он же личность. Надо ему доверять. А как иначе? Так прошел еще год. И как-то сынок не пришел домой ночевать. Позвонил и сообщил, чтобы не теряли. Ну, что ж? Видимо, девочка появилась. Деваться некуда: время свое берет. Пришел домой печальный, даже, я бы сказал, скорбный. Отец спросил, все ли у него хорошо? И получил ответ. Я знаю, что некоторые не поверят. И пусть! Это их личное дело. Наверное, они привыкли судить о жизни по себе. Так вот, мальчик сказал: «У дедушки ночевал. Его вчера из больницы привезли. После операции на шейке бедра. А бабушка поехала в сад. Там огурцы засыхают. А дедушке некому утку подавать». Отец онемел. И молодящаяся мама тоже онемела. Как шейка бедра? Как – утка? Ну-ка расскажи толком! И еще откровение. Он уже лет пять у дедушки и у бабушки бывает. Дедушка говорить не велел. А сейчас ему – все равно. Можно и сказать. И добавил: «Дед мне ночью про свою жизнь рассказал. Я чуть не заплакал. Знаешь, папа, мне за тебя немного стыдно. Ты уж не обижайся». Новый человек появился. С душой, сердцем и совестью. Приятно было рассказать. Автор: Георгий Жаркой

Я полезла за чашками в старый сервант... В прошлую субботу я решила разобрать сервант. Тот самый, который стоит у меня в комнате уже столько лет, что я перестала его замечать. Дочь давно говорит: — Мам, ну зачем тебе половина этого добра? Выброси хотя бы то, чем не пользуешься. Я каждый раз отвечала: — Доберусь как-нибудь. И вот добралась. Сначала вытащила рюмки на тонких ножках. Потом хрустальную вазу, которую лет двадцать никто не ставил на стол. Потом чайный сервиз с маленькими синими цветочками. Взяла одну чашку в руки — и всё. Так и села прямо на пол возле серванта. Потому что вспомнила, как из этих чашек мы пили чай у мамы. Не по праздникам даже. Просто в воскресенье. Воскресенье тогда вообще было каким-то особенным днём. Утром мама обязательно что-нибудь пекла. Чаще пирожки. Иногда шарлотку. На кухне запотевало окно, радио тихо бормотало, а я крутилась рядом и таскала начинку. — Не трогай! Гостей потом нечем будет угощать! Каких гостей — никто ещё не знал. Но кто-нибудь обязательно приходил. Тётя Валя с дядей Колей. Соседка тётя Зина. Мамина подруга с мужем. Иногда все сразу. Никто заранее неделю не согласовывал время. Телефонов мобильных не было. Могли просто позвонить в дверь. — Ой, мы мимо шли! Хотя жили они в сорока минутах езды. Мама всплёскивала руками: — А у меня дома ничего нет! И через пятнадцать минут стол был такой, будто свадьбу собирались отмечать. Картошка. Селёдка с луком. Солёные огурцы. Банка шпрот. Колбаса, нарезанная тоненько, чтобы всем хватило. Домашняя выпечка. Конфеты в хрустальной вазочке. И обязательно тот самый чайный сервиз. Я сидела с краю и слушала взрослых. Они смеялись так громко, что иногда приходилось закрывать дверь на кухню, чтобы соседям не мешать. Рассказывали, кто что купил, кому что на работе сказали, кто с кем поссорился, кто куда ездил. Одну историю могли рассказывать десятый раз, и всё равно все смеялись. А потом кто-нибудь говорил: — Ну всё, мы пошли. И ещё полтора часа стояли в прихожей. Помните такое? Уже пальто надето. Сапоги застёгнуты. Сумка в руках. Но разговор никак не заканчивается. — Ой, кстати, я же тебе не рассказала… И всё начиналось заново. А летом вообще была отдельная жизнь. Мы выносили во двор стулья. Соседки садились возле подъезда. Кто-то чистил ягоды. Кто-то перебирал зелень. Мы, дети, носились рядом до темноты. Никто не звонил каждые десять минут и не спрашивал, где мы. Крикнут из окна: — Домой! И ты ещё минут пятнадцать делаешь вид, что не слышишь. А потом несёшься по лестнице, потому что второй раз уже зовут совсем другим голосом. Нашла я в серванте и старую коробку из-под конфет. Открыла. А там открытки. «С 8 Марта!» «С Новым годом!» «Дорогой Людочке от семьи Ковалёвых». Я даже не помню этих Ковалёвых. Но открытку они нам подписали в 1986 году. Красивым почерком. Чернильной ручкой. Две строчки пожеланий. И почему-то выбросить её рука не поднялась. Сейчас поздравление приходит в телефон. Картинка с цветами. Сердечко. «Счастья, здоровья». Ответила таким же сердечком — и всё. А эту открытку человек выбирал. Покупал. Подписывал. Нес. И она сорок лет пролежала у меня в шкафу. Я продолжила разбирать сервант и нашла ещё одну вещь — старую скатерть. Белую, с вышивкой по краям. На одном углу маленькое жёлтое пятно. Я его сразу узнала. Мандарин. Мне было лет двенадцать. Перед Новым годом я чистила мандарин прямо за праздничным столом и брызнула соком. Мама тогда расстроилась: — Новая скатерть! А бабушка сказала: — Люда, перестань. Значит, будет память. Я тогда подумала: какая ещё память от пятна? А вот тебе и память. Сижу через столько лет, глажу пальцем этот угол и слышу бабушкин голос так отчётливо, будто она только что вышла на кухню за чайником..👇

«Я просто хотела сделать комплимент…» — Какой у вас красивый палантин! — сказала женщина незнакомке у цветочного магазина. Та посмотрела на свои плечи и вдруг рассмеялась: — Если бы вы знали, что это на самом деле… И вот так обычный комплимент превратился в историю с неожиданным продолжением. Чем всё закончилось? Читайте в женском журнале «Я ВЫБРАЛА СЕБЯ». А ещё здесь — полезные находки, хорошие книги, деньги, нейросети и немного доброй самоиронии. Без скучных нравоучений. С заботой, уютом и ощущением, что вы среди своих. 🌿 Интересно читать. Тепло оставаться. Реклама. О рекламодателе

Есть люди, которые родились в 60-х годах. Воспитывались в 60-х. Учились в 70-х. Женились и выходили замуж в 80-х годах. Работали в 80−90-е годы, а многие работают до сих пор… Они меняли мировоззрение в 90-е. Прозрели в 2000-х. Удивлялись в 2010-х годах. И не сдаются в 2020-х годах! Пережито почти семь разных десятилетий. Два разных века. Два разных тысячелетия. Пройден путь от междугороднего телефона — к видеозвонкам в любую точку мира, от диафильмов и слайд-шоу — до Youtube, от виниловых пластинок — до онлайн-музыки, от рукописных писем — до электронной почты, WhatsApp и социальных сетей. От прослушивания футбольных матчей по радио, просмотра черно-белого телевидения, а затем и телевидения высокой четкости. Когда-то они ходили в «Видеоклуб», а теперь смотрят Netflix. Они знали, как печатать фотографии, при них появились первые компьютеры, перфокарты, дискеты, а теперь у них в руках гигабайты и терабайты на мобильных телефонах или iPad. Все детство они носили шорты, затем длинные брюки, оксфорды, шорты-бермуды или мини-юбки, макси-юбки, лосины, шаровары и т. д. Они ходили в валенках, ездили на самодельных самокатах, вместо колёс — шарикоподшипники, на двухколесных велосипедах под рамой, мопедах, бензиновых или дизельных автомобилях, а теперь ездят на гибридах или 100% электрических самокатах, велосипедах, моноколесах, скутерах и автомобилях… Они избежали инфантильного паралича, менингита, оспы, гриппа H1N1 и лихорадки западного Нила. Да! Такие люди прошли через многое, но какая замечательная и интересная жизнь у них! Это поколение смело может назваться «бывшими пенсионерами», родившимися в том мире 50−60-х, у кого было аналоговое детство и цифровая взрослая жизнь. Они являются своего рода «Абракадаброй». В прямом смысле слова. Это поколение прожило и пережило больше, чем любое другое в истории человечества в каждом измерении жизни. Именно это поколение адаптировалось ко всем изменениям. Аплодисменты всем представителям «особого поколения», которое было и остается уникальным, несмотря ни на что! Здоровья, радости, удачи, добра и счастья! Это все о нас! Автор: Татьяна Григорьева

Когда Насте было 12 лет, у бабушки случился инсульт. Она жарила утром глазунью на кухне, упала – и не смогла встать. Настя с мамой прибежали на звук - новый в их доме звук падающего на пол тела. Настя много лет вспоминала не столько этот непонятный шум на кухне, сколько его финальную точку - глухой стук затылка о деревянные доски. Бабушку положили на диван, она повторяла: “Глазунья пригорит, девочки, снимите с плитки сковороду, я сейчас полежу и встану”. Но говорила она как-то странно, кривя рот, и хваталась за маму одной рукой. Бабушка не встала ни в тот день, ни в следующие 7 лет. Её забрала в больницу “Скорая”, но очень быстро вернули, сказали, дома ей будет лучше. Сначала она могла сидеть на диване в своей комнате, потом уже только лежала на трёх подушках. Настя приходила из школы, кормила бабушку, вытирая полотенцем уголок её рта. Потом бабушка “ходила в туалет”, поначалу она стеснялась и протестовала, но очень быстро стало понятно, что без утки не обойтись. И уже через пару недель после бабушкиного падения это была совершенно рутинная процедура. Через пару недель маленькая худенькая Настя мастерски переворачивала бабушку, чтобы не было пролежней, и действовала не хуже профессиональной медсестры. Первые годы своего вынужденного лежания бабушка была в сознании, и они с Настей долго разговаривали обо всём: что на улице делается, как у соседей дела, как поживает в своей будке пёс Тузик, как в школе день прошел. Настя читала вслух книги из “домашки” по литературе, бабушка была очень благодарным и внимательным слушателем. Уроки Настя тоже делала в бабушкиной комнате, компенсируя той полдня одиночества. Поздно вечером возвращалась мама: она работала бухгалтером на заводе, а после работы мыла полы в заводоуправлении. Настя проводила с бабушкой наедине дни, недели и месяцы. Кормила, поила, мыла, переодевала, переворачивала, мазала, ставила уколы. Бабушка постепенно угасала, почти ослепла и оглохла, больше спала, а за полгода до смерти перестала узнавать и свою дочь, и внучку. Участковый врач предлагал отправить её в хоспис, но натыкался на однозначный и даже агрессивный отказ. Бабушка ушла тихо, и они даже не сразу это поняли. На третьем курсе университета Настя встретила Андрея, симпатичного спокойного парня из параллельной университетской группы, и вышла за него замуж. Свадьбы не было, просто расписались и посидели вечером втроем – Настя, Андрей и мама. Родители Андрея жили на далёком Севере и приехать не смогли. Настин муж был старшим из 12 детей и никаким проявлениям своих родителей (а чаще - их отсутствию) в отношении себя не удивлялся, ничего от них не ждал. После свадьбы у Насти случилось первое большое путешествие в жизни: они с Андреем съездили на Байкал. Был июнь, жарило солнце, с Байкала дул ледяной ветер. Они жили на турбазе недалеко от Листвянки, мёрзли по ночам, ели омуля, запивая его местным пивом, бродили по лесным тропам, и были совершенно счастливы. А в августе этого лета мама полезла по приставной лестнице на чердак, упала и сломала два позвонка. После больницы её уложили на бабушкин диван. Мама как будто ждала момента, чтобы расхотеть жить. Она сразу стала каким-то другим человеком, и о том, чтобы однажды встать, даже не говорила. Не верила в это. Ноги она перестала чувствовать в момент перелома и уже насовсем. Когда доктора сказали, что можно начинать реабилитацию, сесть в кресло, начать хотя бы так передвигаться и как-то жить, мама отказалась. Словно в голове отказалась от самой мысли снова однажды хотя бы просто смотреть на мир с привычного ракурса. Мама не выходила из дома почти десять лет. Поначалу смотрела телевизор, читала не только книги, но и газеты. Но потом что-то в ней изменилось. Она начала слабеть, словно становилась меньше и прозрачнее, как будто постепенно исчезала из этой жизни. Всё это время жизнь Насти и Андрея вертелась вокруг мамы..👇

Когда дочери исполнился месяц, к нам прилетела – за три тысячи километров – моя бабушка, посмотреть на правнучку. И однажды днем ребенок что-то очень раскричался, кормили-качали – ну, ничего не помогает. И вот тут на сцену вышел настоящий мастер. Бабушка детку взяла покрепче и начала укачивать, вверх-вниз, энергично, и песню петь, ту самую, которую я с детства помню, ее собственного сочинения, а может, еще ее мамы: «Ты моя роднулечка, ты моя курулечка, а бай-бай, а бай-бай, мою деточку качай» – и так много раз с вариациями. Каждый звук, каждую интонацию помню и сейчас. Мы к тому времени уже, конечно, устали от ночных пробуждений и всей обычной круговерти с новорожденным, спать хотелось постоянно. И вот дочь начала затихать – дай, думаю, и я пока прилягу, хоть немного подремать. А бабушка все поет. Через пять минут пришел муж, тоже рядом лег и мгновенно уснул. Потом появился сын, ему было почти десять, и вообще-то он днем никогда не спал. Но тут он решительно залез между нами – и затих. Сопротивляться невозможно было этому «а бай-бай, а бай-бай…» Все спали до вечера, выспались до глубины души. Это одно из самых счастливых воспоминаний в моей жизни, как мы спим все, вповалку, а над нами бабушкин голос, которому так сладко отдаваться во власть, доверяться полностью и каждой клеточкой чувствовать покой и защищенность. Автор: Л. Петрановская

Пpoпaл муж! Возраст: по духу 90. По паспорту 52. Примeты: лысоват, умeн, придирчив. Отзывается на имя Толик, xoтя зoвут Кондрат Степаныч. Из дома ушел в парycиновых туфлях и обиде на весь мир. Особые примeты: Родинка на подбopoдке, радикулит, оттопыренная губëшкa. На завтрак любит сыpнички со сметанкой. На обед куриный супчик с тефтелями. Два дня одно и то же не ест и не носит. Брюки предпочитает со стрелками, сандалии с носками, скандал со слeзами. По вечepaм привык к массажу пяток и почухонькам за ушком. Жалобы на шефа нужно выслушивать молча, поддакивать, говорить, что все вокруг сатpaпы, один он poмашка. Целовать в темечко. Нежно дуть в ушко. Нашедшему придётся все это исполнять, так что имейте в видy. Если решите оставить у себя, пpoсьба по ниже указанному телефону не жаловаться. Если нет, приму обратно за вознаграждение. ПО ИТОГАМ ОБЪЯВЛЕНИЯ: муж Толик, он же Кондрат Степанович, был найден, скручен и приведён тремя женщинами. Женщиной из отдела розыска дoмашних животных, женщиной из oтдела по борьбе со здоровым образом жизни и ещё одной женщиной из сырного oтдела. Объект был обнаружен возле бочки с пивом, куда пошёл, по его словам, за арбузoм. При задержании сопротивления не оказывал, а оказывал знaки внимания, хихикал и сыпал анекдотами, за что пoлучил дома в лоб и двое суток на даче условно. В данный момент состояние задержанного удовлетворительно. Супчик откушал, пижаму натянул, губёшку закатал. Убeдительная просьба! Перестать тащить своих мyжей! С попыткoй выдaть за Толика были приведены три Васи, пять Серёж и четыре мужчины с труднопроизносимым именем. Зафиксирована oдна попытка дать взятку в особо крупном размере коровой Милкой. Окститeсь, женщины! Участкового на вас нет! Кто даёт взятки коровой? Сообщаю, дверь забаррикадирована, телефон отключен. P. S. Истерики под окном беспoлезны, у меня 30 лет семейного стажa и poгатка с пyльками.♥️ Автор: Mapтина Чемoданoва. Художник Валентин Губарев

РАЗВОДИТЬСЯ НЕЛЬЗЯ ОСТАТЬСЯ А где в этой фразе ваша запятая? Вы замужем, но не чувствуете себя любимой и желанной Муж рядом, но вам не хватает его внимания, нежности, объятий. Хочется снова видеть, что вы ему дороги. В канале «ВЗРОСЛЫЕ МЫ» разбираемся, куда уходит близость после многих лет брака и что можно сделать, чтобы вернуть тепло в отношения с собственным мужем. Подписывайтесь, если хотите снова чувствовать себя любимой и желанной, а не просто оставаться женой. 👉 «ВЗРОСЛЫЕ МЫ» — https://orbita.ac/l/0otuqksf Реклама. Корнева О.Н. ИНН 370308735650. erid: 2W5zFHJ9RQV

Света спросила, что мальчик хочет на день рождения. "Жареной картошки, можно?" - спросил Сашка Сашка был знамeнитoстью дeтскoгo дoма. За eгo дeсять лeт eгo забирали и вoзвращали в дeтский дoм цeлых пять раз. А тeпeрь у нeгo ужe и надeжда прoпала, oн ужe взрoслый, кoму oн такoй нужeн. Он пoмнит самый пeрвый раз, кoгда eгo забрали пeрвыe мама с папoй. Тoгда eму былo пoчти два гoда, мама была вeсёлая, смeшливая, и oт нeё пахлo кoнфeтами. Она наряжала его в красивые костюмчики и водила в гости, показать своего рыжего сынишку, которого называла "моё солнышко". Когда Сашке исполнилось четыре года, папа посадил его напротив себя. -Саша, у меня серьёзный разговор к тебе, - сказал папа. -Да, пап, - весело сказал, ничего не подозревающий Сашка. -Мы с мамой ждём ребеночка, он у мамы в животике, - сказал папа. -Круто, - обрадовался Сашка. -Да, круто, - сказал, отводя глаза папа, - но мы с мамой решили тебя отвезти обратно, в детский дом. Сашка испуганно посмотрел на папу. -Это не надолго, Сашка, мы тебя через год заберём, - сказал папа. Когда Сашку привезли в детский дом, он бежал по коридору за приемными родителями, ревел и просил не оставлять его. Но они шли к выходу и даже ни разу не оглянулись. Второй раз был через полгода, после возвращения. Сашка сидел в кабинете директора и слушал, как Тамара Михайловна объясняет новым родителям, что мальчика недавно вернули приёмные родители, что у ребёнка травма, с ним нужно быть терпеливым. Новая мама на всё согласно кивала головой. Через две недели Сашку вернули в детский дом. -Он слишком много ест, мы его не прокормим, - сказала бывшая мама. Сашка даже не плакал, он всего лишь попросил у новой мамы жареной картошки, которую очень сильно любил. На что мама раскричалась на него, что он должен есть то, что ему дают и поставила перед ним тарелку с овсяной кашей. Сашка поковырял её и смог съесть только пару ложек, каша была даже не посолена. В третий раз вернули, потому что Сашка слишком молчаливый. В четвёртый раз, потому что не способный к музыке. В пятый раз, слишком много болеет. Больше его не показывали потенциальным родителям. Боялись, что и так у мальчика травма на всю жизнь. Сашка из весёлого, любопытного, превратился в замкнутого и неразговорчивого мальчика. Он даже не завидовал другим ребятам, когда их забирали новые родители, он всё ждал, когда и их вернут также, как его. Однажды в их детдомовской школе, прорвало канализацию, и они стали ходить в соседнюю, районную школу. В первый же день к Сашке подошёл мальчик из класса, в котором он теперь учился, и предложил дружить. Сашка удивился, конечно, но согласился. Друга звалитак же, как и его, Сашкой. Но они решили, что один будет Сашкой, а другой Санькой. С этого дня они стали не разлей вода: на уроках вместе, на переменах вместе, друг Санька провожал его до детского дома. Как то раз Санька пригласил друга к себе домой поиграть в приставку. Дома была мама мальчика, она накормила ребят. Всё время, пока ребята сидели на кухне, она с жалостью смотрела на детдомовского друга своего сына. -Саша, если хочешь, можешь приходить к нам на выходные жить, и с ночевкой оставайся, - предложила вдруг она. -Правда, можно, - удивленно поднял брови Сашка. -Конечно, - улыбнулась мама друга. В эти же выходные он остался у друга и в понедельник тоже остался на ночь. Директор детского дома, видя ситуацию, скрепя сердце отпустила Сашку к другу домой, но решила вызвать женщину, приютившую их воспитанника, на разговор. -Здравствуйте, меня зовут Тамара Михайловна, я директор этого детского дома, - представилась женщина. -Здравствуйте, Светлана, мама Саньки, друга вашего Саши, - улыбнулась посетительница. -Вы знаете историю Саши? - спросила директор. -Нет, а что не так? - испуганно спросила Светлана. -Дело в том, что у Саши трудная судьба, он хороший мальчик, добрый, весёлый, отзывчивый, не капризный, но его возвращали из приёмных семей пять раз, - объяснила директор..👇

– Нюрка, ты дома? – раздался из коридора дребезжащий голос, и высокая худощавая старуха вошла в комнату. – Чего дверь не заперта? Анна сидела на диване в шубе, бледная, с расстроенным лицом. – Случилось что? – переполошилась гостья. – Чего одетая сидишь? – Да как тебе сказать... – хозяйка дрожащими руками стащила с головы платок. – В магазин я, Даш, собралась за хлебушком. Вспомнила, что телевизор не выключила. Захожу, а тут Васенька на экране. Ноги и ослабели. А он, ирод такой, хвост павлиний распустил и давай им трясти. – Васенька?! – плюхнулась на диван Дарья. – Мужик, что на Васю похож, чтоб ему пусто было, – в сердцах плюнула Анна в сторону телевизора. – А я думала, случилось что... – Ох, Дашка, как была ты всю жизнь непонятливая, так и осталась, – поправила Анна седые волосы. – Да где уж мне, – поджала губы Дарья. – Это ты у нас умная – учительша! А я что? Как в четырнадцать к станку встала, так всю жизнь на заводе и отпахала. – Не прибедняйся и не обижайся, – обняла подругу Анна. – Не о том я. – А я о том! Доху скидавай, чай пить пошли, – распорядилась Дарья. – Я ватрушек напекла. Тёплые ещё, – потрясла она мешочком. Старушки, расположившись в уютной кухне, позвякивали ложечками в кружках. Каждая думала о своём. – Варенья у тебя не осталось? – внезапно спросила Дарья. Анна, казалось, не услышала её: – Нам помирать скоро. А страшно. Нет, не умирать страшно, а в глаза мужьям нашим посмотреть при встрече. Не за это они воевали. – Эк, загнула! Зря ты так. В глаза мужикам нашим посмотреть не стыдно будет. Детей хороших вырастили, внуков, правнуков. А то, что этот хвостом трясёт – с него спрос. Опять повисла пауза. Они понимали друг друга без слов. Слишком многое их связывало. Другие живут меньше, чем они дружат. – Варенье в шкафчике. Возьми, сколько надо. – Для Иришки баночку. – Как она? – Нормально. Мальчика ждёт. Ей срок на начало мая поставили. Я, говорит, прапрадеду подарок сделаю: в День Победы рожу и Захаром в его честь назову. – Славная она. А с Герой не помирилась? – Куды там! Этот прохвост, как узнал, что решила ребёнка сохранить, сразу испарился. Ему для себя пожить надо. Пущай живёт. Сами справимся. Анна поддакнула: – Справимся. Я вот думаю: почему так? С виду парень нормальный, а внутри гнилой? – Это твой Васенька внутри гнилой был. Его той гнилью фашисты напичкали. Сколько он по госпиталям валялся? – Да на пальцах дни пересчитать можно, когда дома жил,– сухие глаза Анны лихорадочно заблестели. – То один осколок зашевелится, то другой, то раны старые откроются. – А жить не боялся. И детей заводить. Большой души человек. – Дарья завернула натруженные, с узловатыми пальцами, руки в полы кофты. – Болят? – участливо спросила Анна. – Ноют. Погода, видать, переменится. А Герка не гнилой – урод он моральный. Рожа сытая, денег полные карманы, хозяином жизни себя мнит. Только не хозяин он, а раб. Раб денег. Как и этот, в телике... – Давай, что ли, помянем мужей наших, – тяжело вздохнула Анна, поднялась, достала начатую бутылку коньяка. Молча выпили, переглянулись и, не сговариваясь, затянули: «Ой, цветёт калина в поле у ручья...». – Любил Захар эту песню, – раскраснелась Даша. – Помнишь, как на баяне её выводил? Анна кивнула. – Да разве только её? Любую играл так, что заслушаешься. А «День Победы» подобрать не успел. Лицо Дарьи помрачнело. – Ещё по одной, – плеснула она в стопки на глоток и подняла глаза кверху, – чтоб им там хорошо было. – Потом тряхнула головой. – Васину споём? Не дожидаясь ответа, негромко и проникновенно завела: – Эх, дороги... Пыль да туман, холода, тревоги да степной бурьян... Одинокая слезинка покатилась по морщинистой, как сосновая кора, щеке. – Знать не можешь доли своей, – подхватила Анна, – может, крылья сложишь посреди степей. Голоса дрожали. Для них это была не просто песня – часть жизни, и в горе, и в радости пели её. – Жалко, что хором больше не спеть. Помнишь, как всем двором собирались... 👇

Иногда мне кажется, что в деревне животные понимают жизнь ничуть не хуже людей. А может, и лучше. У них ведь нет привычки хитрить или казаться кем-то другим - они привязываются всем сердцем, и если уж любят, то до конца. Эту историю с Анфисой Лукьяновой у нас в Заречье долго потом вспоминали. Вроде бы и смешного в ней ничего не было, а как расскажешь - так и грустно, и светло на душе становится. Анфиса всю жизнь держала хозяйство. Женщина она была крепкая, жилистая, из тех, кто до рассвета на ногах и за день присесть не успевает. Но годы свое берут. Стали у нее сильно болеть суставы - пальцы по утрам так сводило, что она кружку с чаем двумя руками держала. Как-то зашла я к ней давление померить, а она сидит на крылечке, смотрит в сторону хлева и вздыхает. - Всё, Семёновна. Сил моих больше нет, - сказала она тогда тихо. - Буду Зорьку продавать. Руки доить не слушаются, сено косить не в мочь. Да и куда мне одной столько молока? Зорька у неё была корова справная, спокойная, молочная. Покупатель нашелся быстро - мужик из соседней Сосновки, звали его Степаном. Приехал на грузовичке, посмотрел, одобрил. Отсчитал деньги не торгуясь. Анфиса тогда даже плакать не стала. Вывела корову за ворота, перекрестила ей вслед и пошла в дом. А вечером к ней внук приехал. Сашка, сын её младшей дочери. Парень неплохой, но ветер в голове еще гулял вовсю. Ему тогда лет двадцать было, только из техникума выпустился. И всё бредил он мотоциклом. Уж так ему хотелось свою технику иметь, чтоб с ветерком по району ездить. И вот сидят они за столом, чай пьют, и Анфиса, недолго думая, достает из комода свёрток с деньгами. Те самые, что Степан за Зорьку отдал. - На вот, Санька. Покупай свою тарахтелку. Сашка даже поперхнулся. Глаза загорелись, руки дрожат. - Баб, ты чего? Это ж огромные деньги! А тебе как же? - А что мне? - отмахнулась Анфиса. - Пенсию носят, огород кормит. На хлеб да заварку у меня отложено. Бери, пока даю, а то передумаю. Сашка её расцеловал, деньги в карман спрятал и на следующее утро первым же автобусом в город умотал - мотоцикл искать. Прошло три дня. Я как раз шла на вызов на другой конец улицы, мимо Анфисиного дома. Смотрю - батюшки. У калитки стоит Зорька. А рядом Степан, покупатель из Сосновки, кепку в руках мнет и голос повышает. - Ты пойми, Сергеевна, я ж не со зла! - горячился он. - Но не могу я её держать! Она ж все три дня ревёт дурниной! К кормушке не подходит, воду не пьет. А доиться - вообще не подпускает. Жена уж и так к ней, и эдак, и с хлебушком, и с лаской - ни в какую! Бьет копытом, ведро переворачивает и мычит так, что у нас вся деревня спать не может. Забирай обратно. И деньги мои возвращай. Анфиса стояла у калитки белая как мел. Руки в фартук спрятала, губы дрожат. Я подошла поближе, поздоровалась. Степан кивнул мне, но от Анфисы не отстал: - Давай, хозяйка, не тяни. Мне в район ехать надо. А что она ему даст? Сашка с деньгами уехал, да и как ему звонить? Сказать «возвращайся, я корову назад беру»? Анфиса помолчала, потом выпрямилась и посмотрела Степану прямо в глаза. - Нету у меня сейчас денег, Стёпа. - Как нету? - опешил мужик. - Три дня прошло! Ты их солишь, что ли? - Потратила, - коротко ответила она. И ни слова про внука не добавила..👇

"Дама шестидесятилетняя заболела. У нее хлеб закончился. Хотела попросить соседку сходить в магазин, но передумала. Поела суп без хлеба. И ничего: организм не «ругался». Однако главное в другом: она не стала просить. Она уже как-то побывала в подобной ситуации. У нее молока не было, а из дома выйти не могла. Соседка согласилась помочь. И принесла молочко только на следующий день. У нее не получилось. А больная женщина ждала, и переживала. Но в конечном итоге запросто без молока обошлась. Она полагает, что нельзя нарушать принцип своей независимости: никогда ни у кого ничего не просить. Так легче, и даже, как ни странно, интереснее жить. Поняла это еще в детстве, когда списала у подружки контрольную работу. Всё открылось, и неприятность получилась. Женщина начала вырабатывать в себе этот принцип независимости. Нужно просить только в крайнем случае, когда не просить нельзя. Например, не брать деньги в долг. Постараться обойтись. Попросишь у друга – он даст. А о чем он подумал? Не признается. Вдруг это не понравится, к примеру, его жене. И у него во внутреннем мире останется неудовольствие. И у взрослых детей тоже не следует просить. Тоже только в крайнем случае. Если уж совсем жуткий приступ. А так – полежать, встать и ту же лапшу сварить и поесть с подсолнечным маслом. Но не просить: спать спокойно будешь. Потом поправишься – и все наладится. Лучше не напрягать никого. Тоже сам и для себя Если праздник наступил, и тебя не позвали – сын, дочь, подруга, просто родня – не стоит напрашиваться. Отсиди дома. Только себя не жалей. Это очень важно: только себя не жалей! Появится в голове ненормальная мысль: детей вырастил, а за молоком сходить некому – всё. Это обида пришла, она лишит последних сил. Или: потратил всю пенсию, а дочь не спросит, есть ли у тебя папа (или мама) деньги? И пожалеешь себя. Это опять обида. Она разрушит и здоровье, и отношения с дочерью. То есть стараться вообще ничего не просить. А потом порадоваться: благодарю, Господи, что помог мне обойтись без просьб. И у меня всё получилось. Не просить ни хлеба, ни денег, ни зрелищ. Ни совета и ни привета. Тогда придет и совет, и привет, и деньги, и хлеб со зрелищами. Я тоже это испытал. После просьбы почему-то на душе каменно делается. Неприятно, будто кошка нагадила. Когда обойдешься, разбудишь в себе разум – получишь награду: спокойную совесть." Георгий Жаркой

Семь лет мне было, когда мама, доверив мне двадцать рублей, отправила за подарком для своей коллеги и моей первой учительницы. Надо было дойти до промтоварного магазина и купить духи «Диалог». Помню, как проходила мимо этого магазина с мыслями: «Зачем духи? она может их разлить, как я недавно. Месяц выветривали запах. Надо хороший подарок сделать». Хорошие подарки продавались исключительно в магазине «Малышка». Туда я и пришла с двумя красненьким бумажками. Оценив ассортимент, загрустила. Десяточки уже не один раз сложились в гармошку. Продавцы не выдержали: — Что ты хочешь? — Надо куклу. Большую, красивую за двадцать рублей. — Деньги откуда? — Мама дала. Кукол в продаже было много, но они все были не те, что нужны были мне в тот момент. И вот чудо — завмаг выносит огромную коробку, в которой замечательно расположилась кукла, почти с меня ростом, умеющая ходить, мигать и плакать. Всего четырнадцать рублей за такой прелестный подарок по имени «Катя». Не раздумывая, отдала две заветные бумажки, которые уже мысленно разместила в своей коллекции календариков, и взяла коробку с куклой. Такой прекрасный подарок решила вручить сама. Зачем мама будет надрываться, неся такую неудобную коробку через весь поселок? Запыхавшись, поднялась на четвертый этаж, постучала в дверь. — Поздравляем Вас с Юбилеем. Счастья, здоровья Вам и для хорошего настроения держите подарок! Вручила — и это главное. Но. Учительница моя начала плакать, затащила меня к себе, налила чаю и выдала разные конфеты. Не сахалинские. Московские. А я-то знала толк в конфетах. Угостившись парой штук, начала откланиваться, мол мама ждет, переживает. Домой шла в полном недоумении. От подарка разве можно плакать? Пришла. Мама сразу спрашивает: — Где духи? Я с гордостью вручаю ей две бумажки — пять рублей и один, со словами: — Вот тебе сдача. Мама с последней надеждой спросила: — С чего сдача? — С Кати. — Катя — это кто? — Кукла, которую МЫ подарили. — А духи? — А вдруг она разольёт? — Да. Куклу разлить невозможно. — Ей только можно руки и ноги оторвать, но, думаю, что она не пострадает. Долго меня этой историей подкалывали в семье. Маме пришлось идти на 50-летие с духами «Диалог», добавив всего лишь четырнадцать рублей к моей сдаче. Но. Я в тот момент объясняла всем, что самый лучший подарок — это кукла. И вины не чувствовала за собой. Видать не зря. На 75 лет я, уже 32-летняя женщина, только ставшая мамой девочки, пошла реабилитировать себя. Купила дорогущие французские духи и позвонила в дверь. Моя дорогая учительница встретила меня со слезами на глазах. — А помните, как я Вам куклу притащила? Меня этой Катей вся семья по сей день подкалывает. — Почему Катя? Я её назвала Ира. Глянь на диван. На диване уютно расположилась кукла Катя-Ира. На ней были вязанные носочки, шапочка, кофточка, юбочка… как — Я родилась в 1932 году. Уже были сестра и брат. Не до кукол родителям было. В 1941 началась война. Отец погиб в первый месяц. В 11 я встала к станку. Не до кукол, которых не было. В 45-м ликовала со всей страной. Доучилась в школе. Главное лакомство — хлеб, политый растительным маслом. А куклы — в мечтах. Педучилище. Выпускной курс, Новый год, я- снегурочка. Изнасиловал завкафедрой. Не до кукол. А дальше ты знаешь — сын, которым я горжусь, школа с учениками, которых люблю, коллеги, которых люблю и уважаю всей душой. И уже четверть века со мной Ира. Я с ней разговариваю, вяжу для неё наряды. Заплетаю косы и косички. Это самый дорогой подарок для меня. Слёзы катились по щекам. А кукла Ира внимательно за нами наблюдала Автор: Елена Чорная

«Так. Вот щас у меня вопрос к женщинам, мужчины могут идти. Нет, пусть останутся, вдруг чего посоветуют. Как, блин, научиться нормально выходить из машины? Мне сорок лет скоро, и все никак. Аккуратно садиться я худо-бедно научилась. На край сиденья садимся, ноги втягиваем, дверь все это время чем-нибудь придерживаем (а вы еще спрашиваете, зачем мне хвост!), чтоб не пришибло невтянутую ногу, не забываем подобрать юбку, потому что если не подобрать, дверь не закроется (или закроется, и будет еще хуже). Все, села, поехали. Приехали. Надо выходить. Из машины я не выхожу, а вываливаюсь, как неплотно набитый мешок с картошкой. Как пьяный Буратино. Как шестиногий пьяный Буратино. Сначала на асфальт ставятся ноги, потом высовывается голова, пока выбирается остальное, дверью я получаю по голове. Если голову высунуть не сразу, то получается еще смешнее. Если я еду с какими-нибудь котомками, шоу может затянуться. Таксист все это время терпеливо ждет, когда же я наконец уйду отсюда вся. Еще, скажем, можно при выходе запутаться в юбке, высунуть одну ногу и, пыхтя, выпутывать из юбки другую, показывая всем своим видом, что вот я щас уже совсем уйду. Еще можно, собрав все силы, более-менее прилично выйти, закрыть дверь, обнаружить, что в двери застряла юбка, открыть дверь, вытащить юбку, уронить котомку, таксист закатывает глаза. Если машина высокая, меня лучше сразу прибить, потому что я или все равно выпаду и убьюсь, или буду, пыхтя, выползать по частям до ишачьей пасхи, пока у таксиста не лопнет терпение, и он меня не вытащит за хвост из салона. Короче, вы умеете вылезать красиво или тоже устраиваете цирковое представление каждый раз, когда куда-нибудь приезжаете? Годик-другой, и я, наверно, смирюсь и буду спокойно до конца дней своих смешить людей, курей и светофоры. Возможно, даже начну продавать билеты». Татьяна Суслова

– Мaш, a дaвaй жить вместе, – рaдостно предложил Григорий. В этот момент он кaк рaз доедaл третью порцию горохового супa. Мaрия Вaсильевнa зaмешкaлaсь. Онa тревожно зaметaлaсь по кухне, принялaсь греметь посудой. Григорий выдержaл пaузу: – Мaш, ты не ответилa. Зрелaя дaмa пожaлa плечaми: – Гришенькa, что зa шутки? У нaс и тaк все отлично. Зaчем что-то менять? Мaрия бесшумно приселa зa стол. Онa укрaдкой крутилa мaссивный брaслет нa левой руке: – Гриш, ты зaмечaтельный. Мне безумно нрaвится с тобой рaзговaривaть. И всё остaльное с тобой тоже нрaвится. Когдa мы видимся, я отдыхaю душой. Честно. Знaешь, дaже с мужем я столько не ходилa по кaфешкaм, не слушaлa уличных музыкaнтов. Мы торопились жить и не умели нaслaждaться моментом. С тобой я сновa чувствую себя женщиной. Счaстливой и любимой. Пусть тaк и будет. – Ну, тaк дaвaй жить вместе. Я не понимaю, почему ты против. Мaшa слегкa нaклонилa голову и плотно сжaлa губы. Минуту онa молчaлa, зaтем признaлaсь: – Когдa не стaло Миши, я думaлa, что все отношения для меня зaкончились. Он был лучшим мужем. Зaботливым, понимaющим. Он был зaмечaтельным отцом – сын обожaл его. Рaди Миши я бежaлa с рaботы, чaсaми стоялa у плиты, приспосaбливaлaсь, стaрaлaсь быть мудрой. Но тогдa мне было 25, a сейчaс – 52. Я не готовa подстрaивaться. Я рaзучилaсь. – Мaш, конфеты и букеты не могут длиться вечно. Дa, мы гуляем в пaрке. Дa, ходим нa концерты. Но иногдa хочется отдохнуть нa выходных: просто полежaть нa дивaне, посмотреть телевизор. Я хочу просыпaться по воскресеньям от зaпaхa домaшних пирогов. Я хочу нормaльную семью. – Гриш, знaешь, кaк я сейчaс живу? Покупaю готовую еду в гипермaркете через дорогу. Убирaюсь рaз в неделю – домa и тaк чисто. Если мы съедемся, ты готов нaрaвне со мной убирaться в квaртире, готовить ужин? – Ты серьезно? Это же женские зaнятия. Может, возьмешь тогдa в руки молоток? – Брaлa сотню рaз, - вздохнулa Мaрия Вaсильевнa. – Я же кaк-то прожилa однa 7 лет. И ты жил в одиночестве. Рaз не погиб от голодa, знaчит умеешь готовить. Мaшa зaглянулa в глaзa Григорию: – Ты спросил о молотке. Отвечaю. Если нужно что-то отремонтировaть, я делaю это сaмa. Нa крaйний случaй звоню сыну. Если он зaнят, вызывaю мужa нa чaс. Гриш, я ищу отношения для души. Никaких функций. – Душa, душa! Зaело плaстинку? – взбесился Григорий. – Придумaлa кaкую-то ерунду. Услышaлa бы тебя моя бывшaя. Онa и пироги пеклa, и квaртиру дрaилa. Без жaлоб и претензий. – A потом без жaлоб и претензий подaлa нa рaзвод, - не выдержaлa Мaшa. – Прости. Хозяйкa перевелa дыхaние и продолжилa: – Мне 52 годa. Я зaрaботaлa нa квaртиру и мaшину, воспитaлa зaмечaтельного сынa. Вечерaми я читaю книги и рaно ложусь спaть. Теперь у меня есть любимый мужчинa. Ты прaвдa дорог мне, но я не готовa жить вместе. Это перебор. Ты остaнешься? – Нет. Зря я потрaтил нa тебя столько времени. Григорий ушел. Мaрия нaлилa бокaл белого полуслaдкого и нaбрaлa номер подруги: – Тaнь, у меня есть лишний билетик в кино. Состaвишь компaнию? Юлия Кириллова

На детской площадке ребенок забыл игрушку… Мамочки подняли ее, отряхнули и положили на тонкий, ограждающий площадку забор. Яркая собачка при первом же порыве ветра покачнулась и упала по ту сторону, исчезнув на заросшем участке. А там – на малюсеньком, утоптанном мягкими лапками пятачке, дремала маленькая Лычка, кошечка, которая осталась совсем одна. Ее распахнувшиеся почти на всю мордашку глаза взирали на игрушку с ужасом и интересом. Собачка не двигалась… От игрушки пахло молоком и печеньем, немного шоколадом и яблоками. Это все было Лычке не знакомо, но аромат звучал так привлекательно, что ее лапки сами собой вытянулись в сторону игрушки и притянули ее к себе, мягко прижав к груди и подбородку. Лычка закрыла глаза и уткнулась в собачку. Сразу стало так хорошо, почти так же, как в маминых объятиях. Котенок замурчал… Слабая вибрация от мурчания передалась и игрушке. Собачка словно ожила в обнимающих ее лапах, она уже не была неодушевленной игрушкой, она стала неким мягким и теплым существом, согревающим своим присутствием маленькую кису. Собачка словно оградила собой котенка от непонятного и пугающего окружающего мира. Она подарила уверенность, что все не так плохо, что кошечка теперь не одна, что у нее теперь есть надежда. Для котенка это была не игрушка… Собачка в один момент стала для нее матерью и одновременно ребенком. Она подрагивала в обнимающих ее лапках и смотрела на Лычку своими пуговичными глазами и котенок почувствовала себя намного уверенней. Лычка обняла игрушку покрепче и стала умывать… Крошечный розовый язычок тщательно прошелся по яркой тряпичной мордочке, которая податливо прогибалась и словно в ответ касалась треугольным, бархатным носиком кошечку. Котенок быстро устала. Она первые сутки была одна и так устала прятаться… Обняв умытую собачку покрепче, Лычка провалилась в тяжелый сон, в котором, в особо тревожные моменты, прижимала игрушку в себе как можно крепче. Она так устала, что пропустила тяжелые шаги и чьи-то ноги, обутые в легкие сандалии, остановились рядом с ней. Отец, отправленный дочерью на поиски любимой игрушки, ее все-таки отыскал. Собачка, аккуратно освобожденная от объятий котенка, повисла в его руке на одной лапе. Лычка взглядом прощалась с ней… Разве она могла сопротивляться? Просить у судьбы оставить ей эту игрушку? Разве она ее заслужила? Котенок не моргая смотрела на болтающееся яркое пятно в руках у молодого парня… Кошечка не осознавала, что она плачет, потому и расплываются контуры у игрушки. Она была слишком мала, но уже понимала, что ее жалобы нужны только маме и поэтому она молчала. Лычка села и опустила голову… Слезы разъедали глаза и она стала часто моргать, морща нос и опустив уши. — Да что ты будешь делать … – Парень, который уже было собрался уходить, растеряно потирал ладони о штаны. — Не могу я тебе оставить игрушку, дома дочка плачет. А тут плачешь ты. Мне разорваться что ли? Огромные влажные глазищи, розовый нос, густые усы на трогательной морде… Жирный комар, нагло усевшийся между хмурых маленьких бровок. Ожили отцовские чувства и смахнув комара, парень понял, что разрываться ему не придется. Лычка теперь спала на диване, вела длительные бои с переменным успехом с маленькой девочкой за часть игрушек, которые гордо утаскивала к себе. Но даже через несколько лет, превратившись в крупную и вальяжную кошку, она продолжала засыпать только с одной игрушкой, тщательно умытой и такой дорогой ее сердцу – маленькой, яркой, тряпичной собачкой… Автор: Cebepinka

Не трогай людей после пятидесяти. Серьезно. Это не просто поколение – это отдельная форма выживания. Крепкие, как недельный хлеб, и быстрые, как бабушкины тапочки, летящие в твою сторону с точностью бумеранга. К пяти годам они уже читали настроение матери по звуку кастрюли на плите. В семь – имели ключ на шнурке и инструкцию: «Обед в холодильнике, разогрей, но не спали». В девять – варили борщ без рецепта, в десять – знали, как закрутить кран и убежать от соседского пса с ведром на голове. С утра до ночи на улице. Без телефонов. Вместо вай-фая – точный маршрут: турник, река, и домой в темноте с коленями, похожими на карту боевых действий. И однажды выжили. Колени латали слюной и листом подорожника. А как болело – то слышали: «Не оторвалось – значит, не болит». Ели хлеб с сахаром, пили воду из садового шланга – с таким микробиомом, которому позавидовал бы любой йогурт. Аллергии не было. А если и имели – то молчали. Знают пятнадцать способов выведения пятен от травы, смазки, крови, болота и чернил – потому что надо было прийти домой «чистым». И это ещё не всё. Они прошли через: – транзисторное радио, – черно-белый телевизор, – проигрыватель для винил, – магнитофоны с катушками и кассетами, – CD-диски и дискмены, а теперь – держат тысячи песен в кармане… и скучают по треску кассеты, перемотанной карандашом. А получив водительское удостоверение, ехали на жигулях через всю страну – без гостиниц, кондиционера и GPS. Только дорожный атлас, где вся страна – на нескольких страницах. И доезжали. Без Google Translate. С улыбкой. И бутербродом с яйцом в багажнике. Это последнее поколение, помнящее мир без интернета, без связи, без постоянной тревоги за заряд батареи. Они знают разницу между стационарным телефоном и висевшим на шнуре в коридоре. У них были тетради с рецептами, а не приложения. А о днях рождения помнили сами. Или... не приходили. Это люди, которые: – ремонтируют все изоляционной лентой, скрепкой и плоскогубцами, — имели один канал по телевизору - и не скучали, – знали, что «листать» – это не лента, а телефонный справочник, – и верили: если не берешь трубку – значит, жив, перезвонишь. Они – другие. У них эмоциональный асбест, иммунитет из эпохи дефицита и рефлексы, отточенные на турнике. Последние настоящие ниндзя обыденности. Не трогай пятидесятилетнего. Он видел больше, прожил глубже и имеет в кармане мятные конфеты старше твоего ребенка. Он пережил детство без автокресла, без шлема и без солнцезащитного крема. Школу – без ноутбука. Молодость – без скролинга. И не ищет ответов у Google – потому что имеет инстинкт. И несмотря на все – у него больше воспоминаний, чем у тебя – фотографий в облаке.

НЕ УСПЕЛ Утром Сашка вернулся с учебы, молча сунул мне в руки потертую уздечку и бессильно опустился на скрипучую табуретку. Лицо его потемнело, словно туча перед грозой, широкие, уже совсем мужские плечи вздрагивали, а в глазах стояла такая глухая, беспросветная тоска, что у меня самой дыхание перехватило. В эту самую минуту я и поняла: всё - детство для него закончилось. Я ничего не стала спрашивать. Просто отложила в сторону стопку медицинских карточек, подошла к старому пузатому чайнику, что всегда стоит на плитке в моем медпункте, и налила в граненый стакан крепкого травяного чая. Сашка обхватил стакан своими большими, шершавыми ладонями - совсем как у взрослого мужика, рабочими ладонями - и глухо, почти шепотом выдохнул: - Нет больше Майки, Семёновна. Опоздал я. И столько в этом коротком слове «опоздал» было вины и горя, что у меня аж в носу предательски защипало. Смотрю на него, а сама вспоминаю, как всё начиналось. Жил у нас по соседству с Сашкиной семьей Василий Петрович. Для всего Заречья - просто Петрович. Мужик он был старой закалки, деловитый, из тех, на ком испокон веков русские деревни держатся. Всю жизнь Петрович держал хозяйство, но главной его страстью и гордостью были лошади. В его конюшне всегда стояли две-три крепкие рабочие лошадки. Без Петровича в селе тогда было никуда: кому сено с покоса привезти, кому огород по весне вспахать. Запах всегда от него исходил особенный, мужицкий: тянуло крепкой махоркой, нагретой кожей от старой сбруи да душистым луговым сеном. И вот, помню, стал маленький Сашка, которому тогда едва ли лет восемь исполнилось, к Петровичу во двор захаживать. Сначала просто у забора стоял, глазёнки вытаращит и смотрит, как старик лошадей чистит. А потом осмелел. Смотрю как-то - батюшки! - тащит Сашка тяжеленое оцинкованное ведро с водой, сам чуть не падает, вода на резиновые сапоги плещет, а лицо серьезное-серьезное. Петрович мальца не прогонял. Наоборот, стал ему потихоньку науку свою передавать. Сашка и стойла чистил, и сено задавал, и упряжь мыл. Но особенная, нежная дружба у него сложилась с Майкой - доброй, покладистой кобылкой с аккуратной белой звездочкой на лбу. Майка была удивительного нрава: спокойная, умная, словно всё понимала. Бывало, идет Сашка по двору, а она уже тянется к нему теплыми бархатными губами, фыркает тихонько, карманы проверяет - не припас ли горбушку хлеба или яблоко. Сашкина мать, Катерина, поначалу только вздыхала. Придет ко мне за таблетками от давления, сядет на табуретку и причитает: - Ох, Семёновна, волнуюсь я. Весь провонял конюшней! Никаких игр ему не надо, с мальчишками на речку не бегает, всё у Петровича пропадает. Уроки наспех сделает - и туда. Что за блажь такая? Пройдет, наверное, как подрастет? А я ей тогда отвечала: - Не наговаривай на парня, Катя. Ребенок при деле, к труду приучен, животину любит. Человек, который к животным с добром тянется, никогда подлецом не вырастет. Это не блажь, Катюша. Это, может, судьба его. И ведь как в воду глядела. Шли годы, Сашка вытянулся, окреп. И всё это время рядом с ним, словно тихая тень, была Нинка - девчонка с соседней улицы. Они вместе росли, в одну школу по пыльной дороге шагали. Нинка была худенькая, светлоголовая, с большими серыми глазами, которые всегда смотрели на Сашку с какой-то особенной, недетской теплотой. Понимаете, какое дело... Любовь ведь не всегда с громких слов начинается. Чаще она растет вот так: в тишине, в помощи, в умении быть рядом. Когда Сашка дотемна возился с захромавшей лошадью, Нинка не звала его в клуб на танцы. Она приносила ему из дома теплые пирожки, завернутые в чистое полотенце, садилась на перевернутое ведро у входа в конюшню и молча смотрела, как он работает. Бывало, Петрович мазь какую хитрецкую велит для лошадиных суставов приготовить, так она тут как тут - толчет, мешает, руки не боится испачкать..👇

Листья падали в печали. Стыла липа за окном. Мы в деревне продавали овдовевший отчий дом… Оставляли за порогом с чувством собственной вины всё, что стоило немного и не знавшее цены... Продавали мир покоя, в детство узенькую щель, стены в маминых обоях, папой строганную дверь, скрип ступенек на крылечке, блики солнца на полу, свет в окошках, сны на печке, тени синие в углу, хлебный запах, табуретку, гвоздь для лампы в потолке, роста нашего отметки на белёном косяке… Знали, некуда приткнуться нам теперь из дальних мест. Продавали шанс вернуться, словно свой нательный крест!.. Листья падали в печали. Стыла липа за окном… Предавали, оставляли овдовевший отчий дом... Вадим Гужев

Про любовь… Иван Иванович выгнал жену из дома. Так и сказал, когда она к старшему сыну собралась погостить, мол, езжай, хоть отдохну от тебя. За 50 лет совместной жизни ни разу надолго не расставались, надоела, мол. Бабка Фрося как-то жалостливо посмотрела на своего старика, покрутила у виска всем известным способом и, взяв сумку с гостинцами для внуков, укатила на автобусе в райцентр. Старик закрыл за женой калитку и гоголем, по- хозяйски. прошелся по двору. Поправил вилы у сарая, прикрыл дверь в курятник. Зашел в дом. Красота. Тихо и спокойно. Наконец-то можно смотреть по телевизору то, что хочешь, а не бабкины сериалы. Иван Иванович пнул ногой любимую хозяйкину кошку, развалился в кресле. Подумав, задвинул за диван корзинку с бабкиным вязанием. Перебрав каналы, никак не мог выбрать, так и бросил пульт. Походил по дому. Скучно. Была бы бабка – поругались бы… К обеду дед нагрел себе борща. Обжигая пальцы притащил тарелку к телевизору, бабке назло. Сел, взял ложку и вспомнил, что хлеб не взял. По привычке крикнул в пустоту коридора: «Мать, хлеб захвати!» И осекся. Пришлось самому идти на кухню. Весь день до вечера маялся от тоски. Дела не шли в руку, под бабкины нравоучения все получалось гораздо быстрее и лучше. Телевизор не радовал. Новости вообще едва досмотрел. Какие уж новости, когда некому мнение свое высказать. Покрутил в руках карты и вспомнил, как они с женой по вечерам в подкидного играли. Бабка, зараза, всегда выигрывала. Потом пили чай и незлобно переругивались. Ночь в одиночестве показалась вечностью. Хоть и не было бабкиного храпа, и никто не шаркал по полу в предрассветную рань, все равно не спалось. Встал рано, угрюмый и злой. День тянулся так же уныло и длинно. К вечеру, щурясь и шепча себе под нос номер, старик набрал на сотовом телефоне номер сына, велел позвать к трубке мать. Сглотнув гордость, сурово прочеканил: «Ты это, мать, хватит гостить, домой давай возвращайся». И совсем уж не сдержавшись, дрогнувшим голосом добавил: «Плохо одному». Бабка примчалась через час. С порога отчитала мужа за грязную тарелку, мимоходом погладила кошку и достала из-под дивана свое вязание. Весь вечер старики играли в карты, переругиваясь, обсуждая семейные новости и прихлебывая час с привезенными бубликами. Дед опять проигрывал, нервно сопел и время от времени говорил старухе: «Житья от тебя нет, не отдохнешь, может, съездила б куда?» (с) Валентина Чуканова