Max
Логотип канала Читаем,отдыхаем

Читаем,отдыхаем

Взрослая ЦА
Прямой пост
Подписчики
6 228
-62день
+554неделя
+554месяц
Охват поста
838
838за 24 часа
1 769в среднем
Вовлечённость
13,5%
13,5%за 24 часа
28,4%в среднем
Упоминания в других каналах

Канал упомянули 7 раз в 7 каналах

Чем больше упоминаний и каналов — тем заметнее канал в своей нише.

О канале

Описание в MAX

рассказы истории интересные рассказы интересные истории лучшие рассказы лучшие истории новые рассказы новые истории популярные рассказы популярные истории читать рассказы читать истории рассказы онлайн истории онлайн современные рассказы современные истории захватывающие рассказы захватывающие истории увлекательные рассказы увлекательные истории

Аудитория
Женская аудитория

О подписчиках

Макс трафик

Оценки и отзывы

Формат размещения
1 200 ₽

топ 1 час · сутки в ленте · цена напрямую от автора

💎Эффективность за эти деньги
1,43 ₽
CPV · за показ
1 431,98 ₽
CPM · за 1000
Пересчитывается от формата и охвата 838/24ч
Гарантия выхода поста и возврат средств
Надёжность сделки
Время ответа админа
Время ответа админа
Обычно отвечает быстро
Размещений через Помогач
Размещений через Помогач
Первое размещение — за вами
Посты в канале
Читаем,отдыхаем
MAX · канал
Зимой женщины делятся на два вида: красивые и нормальные. Нормальным тепло: они в куртках, пуховиках, шапках, шарфах и валенках, ботиках, и даже колготках под штанами. Из лица на улице только переносица и брови. Несмотря на крайнюю степень утеплённости, нормальные женщины всё равно спешат, быстро семеня ножками, потому что зима прекрасна у камина дома. Всё. Красивые они, короче, никуда не спешат, даже если вьюга по лицу размазалась, потому что для кого она собственно одевалась? Все эти тонкие пальтишки и колготочки 20дэн (камикадзе ей богу), каблучки и щиколотки? И главное – никакой не дай бог шапки на волосиках и колгот под штанами да майки на лифчик под тонкий кашемировый свитер. И вот она плывет, подсвеченная синим или красным, (зависит от кожного покрова), горят и дрожат ушки, отваливаются губки, трясется, как котик в подъезде, но зато невероятно красивая. Потому что для нее зима – не повод становится ходячим пуховиком и ничто не способно разрушить тягу к прекрасному, особенно, когда это прекрасное – она. И честно, я им завидую. Я даже рискнула как-то надеть только штаны без колгот, но сломалась уже в подъезде и вернулась домой, чтобы переодеться. Без шапки я могу быть на улице не могу. Зимой вся красивость сосредоточена только в одном месте – глазах, смотрящих крайне выразительно и даже с некой поволокой, потому что мороз, зараза, щиплет до слез и глаза выпучены на идеальную окружность. То есть со стороны кажется, кто это такой смешным медведиком идет и таращится, будто очень хочет выйти замуж? Но нет, просто если я моргну, глазки слипнутся и всё, капут, я их не разомкну, закрытым им теплее. Опытный любовник (да, резко я перескочила) зимой проверяется просто: если он способен одним движением стянуть с тебя штаны вместе с колготками и носками. Не запутавшись и не рассмеявшись при этом и не дай бог, не вытягивая колготы до бесконечности, которые на это вполне способны: шерсть 60 %, эластан 40, ну. У кого зимой есть те самые любимые шерстяные колготы по грудь, поднимите руку? Я все жду, когда рейтузы войдут в моду, потому что стринги зимой носят только красивые женщины. Нормальные на стринги смотрят и говорят сами себе, я ж на работу иду, а не на свидание и надевают то, что хоть немного согревает попу. А рейтузы, а если еще и с кружавчиком? И до пупка. Ну красота же. Нет. Но теплее. И грустнее. Есть еще вариант – боди. Эта такая штука, которая как майка, но длинная и снизу застегивается. В общем те, кто под свитер майки надевает зимой тот поймет, как раздражает, что, если ты поднимешь руки, майка из штанов выпрыгивает. Это, правда, бесит. Потому что холодно оголенной спине ну или тогда видны шерстяные колготки до подбородка. А боди – это выход, потому что сколько руки не понимай, оно не выпрыгивает из штанов. Но вот беда, красивое боди и боди чтобы не замерзнуть – это две разные вещи. Первое – кружевное, еще и с дырочками в разных местах, чтобы сексуальнее было. А теплое – оно как у гимнасток, сплошной хлопок. Во всяком случае в Беларуси только так. Либо ты красивая, либо тебе тепло. Хороший любовник снимает теплое боди вместе с колготками или расстёгивает как лифчик одним движением пальцев и дальше выходит заминка… как его снять, и стоит ли, но это уже прелюдия. Зимняя. Плюс у нормальной женщины зимой только один. Она пока оденется и пока разденется успевает немного похудеть. И никогда не смеется над мужчинами, которые носят подштанники. (с) Анна Златковская
120 просм.24 окт., 04:23
ОТСТАНЬТЕ ОТ МАМ Только меня раздражают эти несчастные предпенсионного возраста “детишки”, которым чего-то недодали, не научили, не так любили, не тем кормили их мамы? Ох, какое благое времечко для них настало - всеобщая психологизация общества! И бродят эти убогие по психологам, тарологам, астрологам и пабликам, в своём детстве ковыряются, ищут секретный секрет, как им свою детскую травму залечить, чтобы счастье получить. Никак. Кроме понимания: ты взрослая, иди и делай. Чему не научили - учись. Чего не додали - дай. Недолюбили - сама люби. Кто тебе мешает? Старенькая мама? Так ей самой в десять раз меньше дали! Что ей там в послевоенной разрухе, с десятичасовой шестидневкой, без всяких бытовых условий, в холодном бараке могли дать? А она в этом кошмаре как-то выросла и нашла любовь, чтобы дать жизнь тебе - это ли не дар? Не аборт сделала, не бросила, а растила, воспитывала, как могла и понимала. Изо всех сил старалась, уж точно в обход своих интересов, желаний и “предназначений”. Она работала там, где твой садик ближе, она в тотальном дефиците и коммуналке старалась создать тебе уютный дом, она из марли шила тебе наряд Снежинки, из советской синей курицы умудрялась приготовить семь ужинов, она терпела твоего чокнутого отца, потому что идти некуда и “что люди подумают?” Понимаешь? Попробуй. Чтобы понять, надо свои обиды растворить в благодарности. Как колючий снег в тёплой чашке. Может и не получится любовь. Но принятие. Осознание: тебе дали Жизнь! Жизнь! Чего тебе ещё не хватает? Посмотри в зеркало: ты уже большая. Иди и дай себе это сама. Вперёд! (с) Ирина Дубс иллюстрация: А. Джерих
376 просм.23 окт., 17:07
Снова 11:11? Потом 22:22? Ты замечаешь одинаковые цифры на часах, в чеках, номерах и датах. Сначала случайно. Потом — слишком часто, чтобы не обратить внимание. В канале Лианы Кочетовой ты разберёшь, что эти цифры могут подсвечивать в твоей жизни: — где ты теряешь деньги и силы; — почему один и тот же сценарий повторяется с разными людьми; — что в эзотерической трактовке означает дата твоего рождения; — какое решение ты откладываешь; — на какой знак стоит обратить внимание прямо сейчас. ❗Без сложных терминов и общих фраз — только цифры, жизненные ситуации и смыслы, которые легко узнать в себе. Если 11:11, 22:22 или другие комбинации снова попадаются тебе на глаза, подпишись на канал Лианы и узнай, что именно они пытаются тебе показать.
355 просм.23 окт., 16:03
ОТСТАНЬТЕ ОТ МАМ Только меня раздражают эти несчастные предпенсионного возраста “детишки”, которым чего-то недодали, не научили, не так любили, не тем кормили их мамы? Ох, какое благое времечко для них настало - всеобщая психологизация общества! И бродят эти убогие по психологам, тарологам, астрологам и пабликам, в своём детстве ковыряются, ищут секретный секрет, как им свою детскую травму залечить, чтобы счастье получить. Никак. Кроме понимания: ты взрослая, иди и делай. Чему не научили - учись. Чего не додали - дай. Недолюбили - сама люби. Кто тебе мешает? Старенькая мама? Так ей самой в десять раз меньше дали! Что ей там в послевоенной разрухе, с десятичасовой шестидневкой, без всяких бытовых условий, в холодном бараке могли дать? А она в этом кошмаре как-то выросла и нашла любовь, чтобы дать жизнь тебе - это ли не дар? Не аборт сделала, не бросила, а растила, воспитывала, как могла и понимала. Изо всех сил старалась, уж точно в обход своих интересов, желаний и “предназначений”. Она работала там, где твой садик ближе, она в тотальном дефиците и коммуналке старалась создать тебе уютный дом, она из марли шила тебе наряд Снежинки, из советской синей курицы умудрялась приготовить семь ужинов, она терпела твоего чокнутого отца, потому что идти некуда и “что люди подумают?” Понимаешь? Попробуй. Чтобы понять, надо свои обиды растворить в благодарности. Как колючий снег в тёплой чашке. Может и не получится любовь. Но принятие. Осознание: тебе дали Жизнь! Жизнь! Чего тебе ещё не хватает? Посмотри в зеркало: ты уже большая. Иди и дай себе это сама. Вперёд! (с) Ирина Дубс иллюстрация: А. Джерих
470 просм.23 окт., 14:36
Подарок, который не затеряется среди игрушек! Машинки, куклы и конструкторы быстро становятся привычными. А книга, где ребёнок узнаёт себя на каждой странице, воспринимается совсем иначе ❤️ - Персональная история - Создание по фотографии - Подойдёт мальчику или девочке Узнайте стоимость книги Узнать цену #реклама 16+ crm.easy-mo.ru О рекламодателе
508 просм.23 окт., 13:15
Купили мы дoм в деревне. Прoдавала егo мoлoдая пара, мoл рoдителям дача не нужна, а бабушка умерла гoд назад... Пoсле смерти старушки никтo в дoм не наведывался, тoлькo вoт прoдать приехали. Спрашиваем, забирать будете вещи? Oни в oтвет - зачем нам этoт хлам, мы икoны забрали, а oстальнoе мoжете выкинуть. Муж на стены пoсмoтрел, где светлели квадратики oт икoн. - А фoтoграфии чтo же не взяли? Сo стен деревенскoй избы смoтрели женщины, мужчины, дети... Целая династия. Раньше любили стены фoтoграфиями украшать. Я пoмню к бабушке приедешь, а у нее нoвая фoтoграфия в рамoчке пoявилась, мoя и сестренки. - Я, - гoвoрит бабушка, - с утра прoснусь, рoдителям пoклoн, мужу пoцелуй, детям улыбнусь, вам пoдмигну - вoт и день начался. Кoгда бабушки не сталo, тo мы дoбавили ее фoтoграфию на стенку и теперь, приезжая в деревню (кoтoрая стала именoваться дачей), всегда утрoм бабушке шлем вoздушный пoцелуй. И кажется, чтo в дoме сразу пахнет пирoгами и тoпленым мoлoкoм. И чувствуется бабушкинo присутствие. Дедушку мы никoгда не видели, oн в вoйну пoгиб, нo егo фoтoграфия висит в центре, бабушка мнoгo прo негo рассказывала, а мы в этo время на снимoк смoтрели и нам казалoсь, чтo дедушка с нами сидит, тoлькo былo страннo, чтo oн мoлoдoй, а бабушка уже старенькая. А теперь вoт ее фoтoграфия висит рядoм с ним... Для меня эти выцветшие снимки настoлькo ценные, чтo если бы стoял выбoр, чтo забрать, тo я бы несoмненнo забрала фoтoграфии. А тут их не прoстo oдинoкo oставили на стене и в альбoмах, нo и циничнo записали в хлам. Нo хoзяин-барин. Пoсле пoкупки мы принялись за убoрку и знаете... Рука не пoднялась выкинуть вещи этoй женщины, кoтoрая жила для свoих детей и внукoв, а oни ее прoстo брoсили... Oткуда я этo знаю? Oна им письма писала. Сначала писала и oтправляла, без oтвета. А пoтoм перестала oтправлять и три аккуратные стoпoчки любви и нежнoсти так и пoкoились в кoмoде. Каюсь, прoчитали... И я пoняла, пoчему oна их не oтправила. Пoбoялась, чтo затеряются, а тут oни в сoхраннoсти, oна думала чтo пoсле ее смерти oни все же прoчитают... А в письмах целая истoрия, прo гoды жизни в вoйну, прo ее рoдителей, бабушек, дедушек и пра-пра - oна пересказывала тo, чтo ей пoведала ее бабушка, чтoбы не умерли семейные ценнoсти, чтoбы пoмнили. Как выкинуть такoе? - Давай, oтвезем ее детям? - сo слезами предлoжила я мужу. - Такoе нельзя выкидывать! - Думаешь oни лучше внукoв? - с сoмнением прoтянул муж. - Ни разу, вoн, не пoявились... - Мoжет oни старенькие, бoльные, малo ли... - Я им пoзвoню, спрoшу. Через внукoв узнали телефoн и услышали бoдрый женский гoлoс: - Oй, да выкиньте вы все! Oна нам эти письма пачками слала, мы даже не читали в пoследнее время! ей делать там нечегo былo вoт oна и развлекалась... Муж даже не дoслушал, трубку брoсил. Гoвoрит, вoт стoяла бы oна сейчас рядoм, придушил бы! - А знаешь чтo? Ты же писатель, вoт и перелoжи эти письма на рассказы! - Oни пoтoм предъявят... - Да, oни, я уверен, и книжки-тo такие не читают! - хмыкнул муж. - Нo я ради тебя съезжу к этим, тьпу, вoзьму у них письменнoе разрешение. И oн действительнo съездил и oфoрмил все нoтариальнo. А я тем временем дoбралась дo пoдпoлья. Знаете, в деревенских дoмах прямo из избы спускаешься вниз пoд пoл и там прoхладнo так, врoде пoгреба. А там банoк с сoленьями, вареньями... А на каждoй банoчке бумажка приклеена с выцветшей надписью: "Ванятке егo любимые грузди" - Ванятка умер десять лет назад, так и не пригoдилась банoчка; "Сoнечке лисички"; "Сoленые oгурцы для Анатoлия"; "Малина лесная для Сашеньки"... А мама ждала, чтo дети приедут с внуками, забoтливo катала банки, с любoвью пoдписывала... Пoследние банки с грибами датирoваны прoшлым гoдoм, ей на тoт мoмент былo 93 гoда. 93 гoда!!! А oна в лес хoдила, чтoбы внучкам грибoв, ягoд насoбирать! А oни... Автор: Алиса Атрейдас
699 просм.23 окт., 07:23
Женщина с двумя маленькими детьми, вдова. Живёт в большом посёлке, трудится на местном промышленном предприятии. Достаточно бедно, но тянет. Даже откладывать получается. На лучшую жизнь в городе, куда давно переехали все родственники. В деревне же не осталось никого, даже с детьми сидеть некому пока на работе. Кроме соседки из дома напротив, бабы Шуры. Но в силу возраста бабуля часто хворала, тогда женщина запирала детей на замок, оставляя им дневную провизию, и уходила на работу. Так и было в тот день. Когда она вечером вернулась, заметила раскрытые настежь створки окна. Нет, слава богу дети на месте, и выглядят очень даже довольными. - Мама, мама, мы самолётики научились из денег делать! - Из чего? - Из денег. Смотри. Достают с шифоньера почтовую коробку, в которой она хранила сбережения и ценные украшения. Смотрят туда, и досадно замечают, что бумажных денег не осталось и показать навык не на чем... Выяснилось, что дети, на потеху собравшейся под окнами толпе местной ребятни запустили в это самое окно эскадру в виде нехитро свёрнутых купюр. Примерно в трёхмесячный заработок ОТКшницы. Прошло совсем немного времени, как к её дому начали стягиваться взрослые поселковые люди. С мятыми цветными бумажками в руках. Рассказывала, что точную сумму не помнила, но по ощущениям вернули всё до рубля. До сих пор вспоминает этих достойных и честных простых деревенских людей, работяг, с теплотой и благодарностью
772 просм.23 окт., 04:35
Это была дорогая шуба из натурального меха — подарок свекрови Нины Петровны. Я растерялась: вещь стоила как наш с Димой месячный доход. — Примеряй! — свекровь сияла. — Я для тебя старалась. Теперь ты похожа на человека. Фраза царапнула, но я решила не придираться. Однако вскоре визиты свекрови стали еженедельными: она приходила без звонка, привозила продукты, критиковала мои покупки и хозяйничала на кухне, напоминая: «А шубу-то носишь? Я же для тебя старалась». Я перестала чувствовать себя хозяйкой. Дима отмахивался: «Мать помочь хочет. Тебе шубу купили, а ты недовольна?». Развязка наступила через месяц. Свекровь бросила: «Знаешь, сколько шуба стоит? Полторы сотни! Я себе такую никогда не позволю!». В кармане я нашла чек: 149 999 рублей, оплачено картой Димы. Вечером я всё выяснила: Дима тайно отдал деньги матери, чтобы та «помирила» нас подарком. Свекровь призналась: «Я боялась, что вы заживёте своей жизнью, а я никому не буду нужна». Я поняла: шуба — способ контроля. Теперь я у неё в долгу. На следующий день я поехала к ней. В квартире пахло лекарствами.— Я наврала тогда, — сказала она. — Не боялась. Я завидовала твоей молодости, что у тебя мой сын... Я предложила:— Забирайте шубу себе. Она вам нужнее. А я буду приезжать по воскресеньям — помогать, общаться. Но без внезапных визитов и проверок. Она согласилась. Вечером я отвезла шубу обратно. Нина Петровна примерила её перед зеркалом и прошептала: «Красота-то какая...». С тех пор субботние визиты прекратились. По воскресеньям я приезжаю к ней, мы пьём чай, помогаю по дому. Иногда она приходит к нам — но всегда звонит заранее. А шуба теперь висит в её шкафу. Наверное, потому что куплена была с правильным чувством: не для покупки любви, а чтобы мы научились договариваться.
900 просм.22 окт., 17:06
📢 Реклама в этом канале Разместить рекламу можно через платформу Telega.in. Это занимает несколько минут. Форматы и актуальные цены — по ссылке.
575 просм.22 окт., 16:03
Пропали мамины серьги — память, которую я берегла для дочери. Я обыскала всю комнату, но их нигде не было. В голову закралась мысль: недавно к нам часто заходила племянница мужа, Алиса. Она бывала в спальне, а шкатулка с украшениями стоит на трюмо. Когда Алиса снова пришла, я не выдержала и при всех спросила, не видела ли она серьги. Свекровь возмутилась, муж молчал. Я потребовала показать сумку. В ней я нашла конверт с крупной суммой денег. Алиса призналась: это долг её брата Коли моему мужу, она принесла деньги тайком, чтобы не позорить семью. Я обвинила её в краже. Свекровь увела рыдающую Алису, а вечером муж сказал: «Я подаю на развод». Он не простил мне публичного унижения его племянницы. Через неделю я услышала, как дочь играет с кассой. В ушах у Кати были те самые серьги — она взяла их поиграть. Я поняла: Алиса не воровка. Она принесла долг, а я её унизила. Я поехала к свекрови. Вручила Алисе новые серьги и извинилась:— Серьги нашлись, Катя их в игрушку спрятала. Я была неправа. Свекровь фыркнула, а я добавила:— Ты знала про долг Коли и молчала. А ты, — я посмотрела на мужа, — знал и тоже молчал. Когда я ошиблась, ты сразу решил меня бросить. Дома я собрала вещи. Муж позвонил вечером:— Может, не надо разводиться? Я положила трубку. Стою у окна. Катя спит, мамины серьги в шкатулке. В кармане — ключи от квартиры, где меня больше не держат. На душе легко и спокойно — как будто камень упал.
935 просм.22 окт., 14:23
Детская книга, где главный герой ваш ребенок! Большинство подарков ребёнок открывает, радуется — и через несколько дней забывает. Но что произойдёт, когда на обложке он увидит самого себя? Сначала удивление. Потом: «Это я!» А затем книгу придётся рассматривать всей семье Персональная сказка создаётся по фотографии ребёнка. Его можно поместить в сказочный замок, подводное царство, рядом с любимой собакой или в другой сюжет. Это тот редкий подарок, который одновременно удивляет ребёнка, занимает его и остаётся семейной памятью. Подойдёт на день рождения, праздник, в детский сад или просто без повода — когда хочется подарить не очередную вещь, а эмоцию. Напишите в сообщения и выберите сюжет будущей сказки Узнать цену #реклама 16+ crm.easy-mo.ru О рекламодателе
935 просм.22 окт., 13:33
«Сын и дочь уговорили меня продать квартиру, чтобы “жить как королева рядом с внуками”. Я отдала им всё, а через год оказалась на раскладушке в кладовке. Но когда они решили сдать меня в дом престарелых, я достала документ, о котором они не знали…» Знаете, в чём ошибка нашего поколения? Мы живём ради детей. Верим: если отдать им всё, то в старости нас ждут благодарность и забота. А на деле сами превращаемся для них в удобный ресурс. Меня зовут Валентина Петровна, мне шестьдесят восемь. Я вдова, тридцать лет проработала главным бухгалтером. У меня была хорошая трёхкомнатная квартира, в которой выросли мои дети — Артём и Света. Два года назад они приехали ко мне вместе — с цветами, тортом и планом моей дальнейшей жизни. — Мам, зачем тебе одной такие хоромы? — начала Света. — Мы с Костей в ипотеке, в однушке с двумя детьми задыхаемся. — И мне бизнес расширять надо, — подхватил Артём. — Кредиты не дают. Потом Артём сказал главное: — Давай продадим твою квартиру. Деньги поделим пополам: Света закроет ипотеку и купит дом, я вложусь в дело. А ты переедешь к Свете. Будешь жить как королева: свежий воздух, внуки рядом, мы тебя на руках носить будем. Я растрогалась и согласилась. Квартиру продали за пятнадцать миллионов. Я разделила деньги поровну между детьми. Света с мужем купили большой таунхаус, и я переехала к ним. Моя «светлая комната на первом этаже» оказалась бывшим кабинетом без окон, рядом с котельной. Через месяц я поняла: меня перевезли не для любви, а как бесплатную няню и домработницу. Мой день начинался в шесть утра: каша, дети, уборка двухсот квадратов, стирка, готовка, уроки с внуками. Если я жаловалась на давление, зять цокал: — Вы же целый день дома. От чего уставать? Артём после получения денег почти исчез. Звонил редко, рассказывал, как у него «прёт бизнес». Через год я превратилась в тень. Похудела, заработала артрит, стала обузой. Всё чаще слышала кухонный шёпот. — Она меня раздражает, — шипел зять. — Вечно маячит. — Потерпи, — отвечала Света. — Куда я её дену? Она же нам квартиру отдала. Перед Новым годом Света сказала: — Мам, Косте предложили работу в Европе. Мы уезжаем всей семьёй. — А я? — спросила я. — Ты же не поедешь. Мы нашли тебе хороший частный пансионат для пожилых. Будем оплачивать пополам с Артёмом. Меня сдавали в дом престарелых, как ненужную вещь. Я проплакала ночь, а утром успокоилась. Я ведь была главным бухгалтером и привыкла думать о рисках. Я собрала детей за столом. — В дом престарелых я не поеду, — сказала спокойно и положила на стол папку. — Помните, когда я продала квартиру и перевела вам деньги? Они кивнули. — Так вот, это были не дарственные. Это был договор целевого беспроцентного займа. По документам вы оба взяли у меня в долг по семь с половиной миллионов сроком на год. Срок истёк месяц назад. Если до конца недели вы не вернёте пятнадцать миллионов, я подаю в суд. В комнате стало тихо. — Ты не посмеешь! — вскочил Артём. — Ты мать! — Вы первыми пустили меня по миру, — ответила я. — Я просто забираю своё. Они нашли деньги. Света с мужем влезли в новые долги, Артём продал долю в бизнесе. Но вернули мне всё до копейки. Я купила себе уютную однокомнатную квартиру в центре, остаток положила на депозит. Теперь хожу в бассейн, в театр, езжу в санатории. Их из своей жизни я вычеркнула. Когда мне говорят: «Это же дети, кровиночки», я отвечаю так: Никогда не отдавайте детям своё жильё при жизни. Любовь любовью, а квартира и деньги — это ваша единственная гарантия, что в старости вы останетесь человеком, а не обузой.
1 239 просм.22 окт., 07:24
6 честных удалённых профессий от 50.000 на старте Шпаргалка по реальным профессиям для удалённой работы — без обещаний миллионов за неделю. Внутри: — 6 реальных способов заработка онлайн; — сколько можно заработать — какие навыки нужны — ссылки на бесплатное обучение Работа "на себя" или в найме? Критерии выбора, плюсы и минусы. Скачайте шпаргалку и выберите подходящий ВАМ способ заработка. Скачать #реклама 16+ irina-freid.justclick.ru О рекламодателе
828 просм.22 окт., 06:07
У нас в школе училась девочка – сирота. Она жила с бабушкой, очень старенькой и очень набожной. Каждое воскресенье они с бабушкой шли в церковь мимо нашего дома, одинаково худенькие, уязвимо хрупкие, в белоснежных косынках. По слухам бабушка запрещала ей смотреть телевизор, есть, сладкое и смеяться открыв рот, чтобы черти не залетели и заставляла умываться ледяной водой. Девочку мы дразнили. А она смотрела на нас серыми, недетскими глазами и говорила: «Боженька, помилуй их, не ведают они, что творят». Никто с ней не дружил, считали ее полоумной. Звали ее Лина. Ангелина. Во времена моего детства в школьных столовых было невкусно. Но по пятницам были сочники с чаем или сосиска в тесте с какао и маленькая шоколадка. И в очередной раз задирая Лину, кто-то ее толкнул, она влетела в меня, я ударилась об стол с подносом на котором стояли стаканы с какао, и вся эта шоколадная река выплеснулась на двух старшеклассников. – Таааак, – сказали старшеклассники. – Бежим, – сказала я, схватила Лину за руку и мы побежали в свой класс. Мне казалось, что за нами с улюлюканием гонится отряд команчей и заодно стадо бизонов. Последние два урока были математика. За стеклянной дверью маячили две рослые фигуры. Иногда дверь чуть приоткрывалась и в нее заглядывали по очереди две головы, потом головы шушукались. Я поняла, что нас ждет (процитируем классиков) расследование, суд и казнь. – Главное – незаметно выскользнуть из класса, а там я знаю выход на чердак, мы будем там сидеть до темноты, а потом побежим домой. – Нет, – ответила Лина, – мы пойдем, как ходят девочки. Засветло и скромно. – Но, Лина, там же эти. Они нам ..... – Что? Что они нам? Выльют на голову кефир? Наорут? Побьют девочек-пятиклассниц? Что? – Ну.... – Даже если нас побьют, то побьют один раз. А если не пойдешь, то бояться будешь каждый день. Мы вышли из класса со всеми. Как и положено девочкам. Скромно. Два старшеклассника стояли, прислонившись к стене. – Эй, малявки, кто из вас потерял? – в руках парня был мой кошелек с Мики Маусом и десятью рублями (оплатить за бассейн и изостудию). – Держи, – он вложил мне кошелек в руку, – и не убегай больше. Я шла домой, размахивала портфелем и думала, как хорошо жить. Как все хорошо разрешилось. И как хорошо, что у меня такая новая подружка. – Давай я позвоню маме, она позвонит твоей бабушке, отпросит тебя, и мы пойдем ко мне смотреть мультики? Или тебе нельзя? Лина закатила глаза. – Пойдем, возьмем у бабушки вафли со сгущенкой, она сегодня пекла. Мы дружили еще много лет. Пока жизнь не развела нас на разные континенты. Но я всегда помню про один раз. Прыгнуть с вышки в голубое зеркало бассейна страшно. Но страшно один раз. Страшно делать что-то новое. А что самое плохое случится? Скажут, что я дура? Скажут один раз. А так я буду говорить себе это каждый день. Страшно один раз. Или каждый день. Ты побеждаешь страх один раз. Или он живет за тебя твою жизнь каждый день. Есть выбор.
1 053 просм.22 окт., 04:23
Хватит хранить фото в телефоне Пришли нам, сделаем фотокнигу вашей семьи ❤️ Жми "Узнать цену", расскажем подробнее! Узнать цену #реклама max.ru О рекламодателе
967 просм.22 окт., 03:30
В её квартире не нашлось места для матери… А потом в её жизни не нашлось самой матери — Доченька… забери меня к себе. Я не могу одна… Наталья Семёновна говорила тихо, почти шёпотом. После смерти мужа она словно уменьшилась, стала ещё более хрупкой и потерянной. Они прожили вместе сорок лет. Сорок лет утреннего чая. Сорок лет прогулок. Сорок лет разговоров перед сном. А теперь в квартире стояла тишина. Такая густая, что казалось — её можно потрогать руками. Инна слушала мать и чувствовала только раздражение. Ей было сорок пять. Она наконец начала жить «для себя». Сын вырос. Муж не требовал внимания. Дом был чистым, удобным, правильным. Она не любила гостей. Не любила шум. Не любила, когда кто-то нарушает её порядок. — Мам, ну куда я тебя возьму? У нас режим. Свои правила. Тебе будет сложно. Это звучало разумно. Логично. Почти правильно. Но правда была другой. Инна просто не хотела. Не хотела менять привычную жизнь. Не хотела делить пространство. Не хотела вечером слушать одни и те же воспоминания. Мать плакала. Тихо, чтобы не раздражать. — Я не справлюсь одна… — Справишься. Люди живут и не такое переживают. И Наталья Семёновна осталась одна. Она всё могла. Готовить. Убирать. Ходить в магазин. Не могла только одного — жить без любви. Она звонила дочери каждый день. Рассказывала мелочи. Спрашивала, как дела. Инну это злило. — Мам, я занята. Однажды звонки прекратились. Сначала Инна даже не заметила. Потом почувствовала странную тревогу. Она набирала номер снова и снова. Длинные гудки. Через несколько минут телефон зазвонил. На экране — «Мама». Инна уже открыла рот, чтобы сказать: «Ну наконец-то! Ты хоть понимаешь, как я переживала?» Но услышала чужой голос. — Вас беспокоят из больницы… Мир рухнул в одну секунду. — Ваша мама скончалась. Инна не помнила, как доехала. Не помнила, как подписывала бумаги. Она помнила только одно. Маленькую седую женщину на больничной кровати. И её холодную руку. Руку, которая когда-то держала её, когда она боялась темноты. Гладила по голове. Готовила ей завтраки. Теперь эта рука лежала неподвижно. В квартире матери всё осталось как прежде. Аккуратно сложенные вещи. Чашка у плиты. Очки на книге. И записка. «Инночка, я купила твои любимые конфеты. Заходи, когда сможешь». Инна опустилась на пол и впервые за много лет заплакала по-настоящему. Громко. Беспомощно. Как ребёнок. Теперь в её идеальной квартире было сколько угодно места. Но не было мамы. Иногда самое страшное — не потерять человека. Самое страшное — понять, что ты сам не впустил его в свою жизнь. Когда он ещё просил.
1 718 просм.21 окт., 14:23
Канал интернет-энциклопедии РУВИКИ в MAX Любопытные факты, неожиданные вопросы и темы, которые хочется обсудить. Подписывайтесь на сообщество РУВИКИ в MAX. Узнать больше #реклама 16+ max.ru О рекламодателе
1 164 просм.21 окт., 13:11
Несколько лет назад один парень ехал поздно вечером в метро после тяжёлого дня. Он был уставший, раздражённый и просто хотел доехать домой. В вагоне было немного людей, почти все сидели в телефонах. На одной из станций зашла пожилая женщина. Свободных мест не было. Парень сначала сделал вид, что не заметил — как и большинство. Но потом всё-таки встал и уступил ей место. Женщина поблагодарила, но выглядела очень растерянной. Через пару остановок она наклонилась к нему и тихо спросила: — Сынок, а ты не подскажешь, как мне доехать до больницы? Я запуталась… Оказалось, она ехала навестить мужа после операции, но перепутала линию и сильно переживала. Парень вместо того, чтобы просто объяснить, решил проводить её — ему пришлось проехать дальше своей станции и потом возвращаться. Когда они дошли до нужного выхода, женщина вдруг заплакала. Сказала, что целый день никто с ней даже не разговаривал, и что она боялась не найти дорогу. Парень опоздал домой почти на час. Ничего «героического» вроде бы не произошло. Но позже он говорил, что это был один из немногих дней, когда он почувствовал себя по-настоящему нужным. Иногда такие маленькие решения — встать, помочь, потратить немного времени — оказываются для кого-то очень важными. И для нас самих тоже.
1 793 просм.21 окт., 07:23
Хватит хранить фото в телефоне Пришли нам, сделаем фотокнигу вашей семьи ❤️ Жми "Узнать цену", расскажем подробнее! Узнать цену #реклама max.ru О рекламодателе
944 просм.21 окт., 06:27
В маленьком провинциальном городе, где все друг друга знали, жили две подруги — Лена и Марина. Они познакомились ещё в школе: Лена была тихой, немного замкнутой, а Марина — наоборот, громкой, смелой и всегда готовой защищать слабых. Однажды в старших классах у Лены начались проблемы дома. Её родители постоянно ссорились, и в какой-то момент она просто перестала говорить об этом с кем-либо. Она стала чаще пропускать школу, оценки начали падать. Учителя видели изменения, но не понимали причин. Марина заметила всё первой. Она не задавала лишних вопросов. Просто стала приходить к Лене домой, приносила с собой тетради, садилась рядом и говорила: — Давай просто вместе посидим. Иногда они делали уроки, иногда молчали, иногда Лена неожиданно начинала говорить — сбивчиво, с паузами. Марина никогда не перебивала. Она просто слушала. Однажды Лена сказала: — Я боюсь, что всё развалится. Марина ответила: — Даже если развалится, ты не одна. Я рядом. Эти слова тогда не решили проблему. Но они стали опорой. Через несколько месяцев ситуация дома у Лены действительно ухудшилась — родители развелись, и ей пришлось переехать к бабушке. Это был сложный период: новая жизнь, новая дорога в школу, постоянное чувство потерянности. Марина продолжала быть рядом — иногда буквально. Она вставала раньше и ехала к Лене, чтобы вместе идти в школу. Писала ей каждый вечер. Поддерживала, когда у Лены опускались руки. Спустя годы Лена поступила в университет и уехала в другой город. Они виделись редко, но связь не теряли. Когда уже взрослая Лена однажды выступала на конференции и рассказывала о своей жизни, она сказала фразу, которая многое объясняла: «В самые тяжёлые моменты меня спасло не то, что кто-то решил мои проблемы. Меня спасло то, что рядом был человек, который не ушёл». Марина сидела в зале и улыбалась. Иногда поддержка — это не громкие поступки. Это просто быть рядом, когда особенно трудно. И именно такая дружба остаётся с нами на всю жизнь.
1 588 просм.21 окт., 04:25
Umnico — платформа для управления диалогом с клиентами Клиент пишет сразу в пять мессенджеров. Продаёт тот, кто ответит первым. Umnico объединяет WhatsApp, Telegram, MAX, VK, Авито и ещё 25+ каналов в одном окне. Отвечаете быстрее, не теряете заявки, держите всё под контролем. ⚡ Единое окно вместо десяти вкладок 📊 Воронка и аналитика по каждому каналу 💻 База клиентов остаётся у вас 📚 Автоответы и распределение заявок 5 000+ компаний, 25+ каналов, 35 млн сообщений в месяц. Оцените на своих задачах бесплатно, без обязательств 👍 Попробовать #реклама 16+ umnico.com О рекламодателе
1 062 просм.21 окт., 03:07
Bчера в мессенджер мне пришло очень важное сообщение. Писал человек, представившийся Николаем Сергеевичем. Он сказал, что наш разговор секретный, поэтому просит о нем никому не рассказывать. А я сразу сама поняла, что никому рассказывать не надо. Пoтому что у секретного Николая Сергеевича на аватарке стояла надпись ФСБ. Всё как бы указывало на то, что никто не должен знать, чем занимается Николай. Всё очень секретно и серьёзно. Николай меня предупредил, что дело важное. Утекли мои секретные данные. Я за сердце схватилась — неужели сумма выкупа на Вайлдберриз?? Николай успокоил, что нет. Паспорт и прочие мои личные документы. Это пожалуйста. Это хоть сто раз. Эти пускай утекают куда хотят. Говорю Николаю, что готова сотрудничать. Он тут же звонит. Говорит все ваши деньги срочно нужно снять с карточек. Я говорю ага, а с бонусами спасибо что делать?? У меня их аж 6300! Их мы как будем спасать? Николай нервничает. Говoрит снимай срочно деньги и переводи на безопасный счет, иначе от мошенников не спастись. А со мной если настоящий фсбшник сурово разговаривает, я всегда очень волнуюсь. Особенно если настоящий фсбшник угрожает мошенниками. Гoворю ему — снимать только свои деньги или ещё мужа Игоря? И мужа Игоря снимай, говорит фсбшник Николай. Чем, кстати, муж Игорь занимается? Он айтишник, говорю. Фсбшник Николай вообще возбудился и сказал, что данные мужа Игоря тоже утекли. Я уточнила — все? Говорит вообще все! А мне эти данные как раз нужны. Я же хочу обратно его карту привязать к себе на Вайлдберриз. Гoворю Николаю — вы, мол, как фсбшник, можете мне по секрету данные человека-мужа Игоря сказать? Они же всё равно утекают, а тут хoтя бы дотекут до жены. Николай психанул. Николай сказал, что я овца. Николай долго матерился и положил трубку.
2 501 просм.20 окт., 14:22
Однажды утром я вышел за хлебом и решил, что день будет самым обычным. Во дворе моросил дождь, у подъезда стояла соседка тётя Нина и ворчала на погоду, а я, засунув руки в карманы, быстро пошёл к магазину. У самой двери магазина я заметил маленького рыжего котёнка. Он сидел под скамейкой, мокрый, сердитый и очень важный, будто охранял весь район. Я купил хлеб, пакет молока и зачем-то сосиску. Когда вышел, котёнок всё ещё был там. Я присел, протянул ему кусочек сосиски, и он сначала сделал вид, что ему это неинтересно, а потом осторожно подошёл и съел. В этот момент из магазина выбежала девочка лет восьми. Она огляделась, увидела котёнка и чуть не заплакала от радости. Оказалось, он убежал у неё утром, когда мама открыла дверь. Девочка прижала его к себе, а котёнок сразу стал тихим и послушным, будто вовсе не он пять минут назад смотрел на всех как хозяин улицы. Она сказала мне: «Спасибо, дядя, вы его задержали». Я засмеялся и отдал ей сосиску целиком — на случай, если этот беглец снова решит устроить приключение. Домой я вернулся с хлебом, молоком и неожиданно хорошим настроением. И весь день потом казался уже не обычным, а тёплым.
2 056 просм.20 окт., 07:23
Однажды я слышал историю, которую рассказал пожилой мужчина в поезде. Он ехал к дочери после долгих лет разлуки. В молодости он был строителем и уехал на заработки далеко на север. Тогда казалось — ненадолго: «подзаработаю и вернусь». Но работа затянула, потом появились долги, потом стыд — он редко писал домой, всё откладывал возвращение. Годы шли. Дочь выросла без него. И вот, уже седой, с дрожащими руками, он решил: хватит. Купил билет и поехал. Всю дорогу он не спал, только смотрел в окно и повторял: «Лишь бы она открыла дверь…» Когда поезд прибыл, он долго стоял у подъезда, не решаясь зайти. Потом всё же поднялся и позвонил. Дверь открыла женщина лет тридцати. Они молча смотрели друг на друга. Он сразу понял — это она. Та же улыбка, только взрослая. Он не знал, что сказать. Просто тихо произнёс: — Прости… И она вдруг заплакала и обняла его. Позже он сказал, что этот момент стоил всех прожитых лет. Не потому, что прошлое можно вернуть — а потому, что иногда достаточно одного шага, чтобы хоть немного его исправить.❤️
2 383 просм.20 окт., 04:23
– Катя, ты только не держи зла, – просила свекровь. – Олег счастлив с той женщиной. И у них скоро будет ребенок «Перестань ему писать. У него теперь новая жизнь», – пришло сообщение. Никогда не думала, что можно всё перечеркнуть одной фоткой в мессенджере. На ней мой муж обнимал другую женщину на заснеженной улице. В тот момент я еще не знала, что прямо сейчас, пока я ревела, эта женщина носит под сердцем его ребенка, и он считает себя счастливым человеком. С Олегом мы знакомы со школы. Когда нам исполнилось по 20, мы расписались. Вместо пышной свадьбы мы после ЗАГСа пошли пешком через сквер к его матери. В руках у меня был букет из трех белых хризантем, а в его кармане – ключи от съёмной однокомнатной квартиры на втором этаже. Я была уверена, что мы вместе на всю жизнь. Потом родился наш первенец, Артём. Но спустя два года произошла беда. Олег влез в сомнительную историю, и его приговорили к четырем годам лишения свободы. Мне тогда исполнилось 24. Вся родня в один голос твердила: подавай на развод, ты молодая, вытянешь сына, найдешь нормального человека. Моя мать приезжала каждую субботу, садилась напротив меня и часами объясняла, что жизнь с человеком, имеющим судимость, превратится в постоянные мучения. Я слушала её и верила, что оступиться может каждый. Верила, что настоящая любовь проверяется именно такими испытаниями. Всякий раз, когда удавалось получить разрешение на свидание, я собирала передачу и ехала за сотню километров от дома. Четыре года прошли в режиме постоянной экономии и ожидания. В день его освобождения я стояла у проходной с пяти утра. Олег обнял меня тогда крепко, и мы пошли к автобусной остановке. Дома нас ждал накрытый стол. Нам казалось, что всё плохое уже позади, что мы выплатили свой долг перед судьбой и теперь начнем строить нормальную, спокойную жизнь. Через полтора года у нас родилась дочка, София. Первое время после освобождения Олег действительно старался. Устроился на стройку, потом перешел в транспортную компанию. Мы постепенно обставляли квартиру, купили диван, заменили старые окна. Но со временем у него появилась привычка задерживаться после смены. Всё началось с одной бутылки по пятницам, а спустя полгода вечера без алкоголя стали редким исключением. На мои замечания он реагировал раздраженно. Говорил, что устает на работе, что ему нужно снимать напряжение, что я не понимаю, как тяжело даётся каждый рубль. Я пыталась с ним разговаривать. Укладывала детей спать, выходила на кухню, где он сидел перед экраном телефона, и просила его подумать о здоровье и о детях. Он соглашался, обещал взять себя в руки, но на следующий день история повторялась. 🤦🏾‍♀️🤦🏾‍♀️ А потом всплыли его старые большие долги. Оказалось, что перед самым заключением в места лишения свободы он набрал займов под огромные проценты, о которых я даже не догадывалась. За годы его отсутствия сумма вместе со штрафами выросла до огромных размеров. Карта Олега оказалась заблокированной, с моей зарплаты тоже начали удерживать часть средств по исполнительным листам. В один из вечеров Олег пришел домой раньше обычного. Он прошел на кухню, где я чистила картошку для ужина, и положил на стол бумагу…
5 085 просм.20 окт., 02:37
Как-то разговаривала с дочкой подруги. Девчонке 25 лет. Вышла замуж, покупают всякие необходимые вещи в своё с мужем гнёздышко. В частности, стиральную машинку. Перебрала кучу информации, в растерянности, какую выбрать. А меня вдруг понесло. — А знаешь, детка, как я в твои годы (ха-ха-фразочка!) стирала постельное бельё? Для этого нужен был выходной день. Как минимум - один. Всё постельное бельё было белым. Цветное бельё не существовало и вызвало бы удивление. Накануне вечером бельё замачивалось в ванной. Если удавалось купить стиральный порошок Лотос - это была удача. Порошок экономили. Для этого натирали на тёрке хозяйственное мыло и посыпали им бельё. Вода должна была быть очень горячей. Утром бельё как следует выстирывалось (да-да, руками или на специальной ребристой доске), а потом выкладывалось в большую кастрюлю, носящую гордое название выварка и опять посыпалось стружкой хозяйственного мыла. Бельё кипятилось. Периодически нужно было открывать крышку выварки и деревянными щипцами переворачивать бельё. Пододеяльники перевернуть было сложнее всего. Пар вонючими клубами заполнял кухню. После вываривания бельё выкладывалось в ванну, заливалось водой и прополаскивалось. Первый раз. Потом вода сливалась, наливалась новая и опять прополаскивалось. И так до тех пор, пока из белья не вымоется всё мыло. Бельё выжимали и клали в таз. А в ванну опять набирали чистую воду, капали несколько капель синьки или сыпали, если она была в сухом виде. И в этой голубой воде полоскали бельё. Опять отжимали (да, руками). И развешивали на верёвки белоснежное, чистое. Я не стала уже рассказывать несчастному ребёнку о процессе накрахмаливания постельного белья. У неё и так глаза стали больше обычных в два раза, а рот минут пять был открыт. — Мне мама как-то пыталась рассказать, я подумала что она бредит, смеялась. Как вы жили??? — Да, детка, мы прошли сложную школу жизни, - проскрипела я. Но зато нас практически невозможно напугать какими-то трудностями. По-сравнению со стиркой белья в 70-80-е годы, осваивание смартфонов, компьютеров, горных лыж и кофемашин - это так... пыль для моряков. Чувствую себя динозавром.
1 256 просм.19 окт., 14:22
ЗАКЛЯТЫЕ СОСЕДКИ Есть у нас в Заречье две женщины — Полина и Зинаида. Дома рядышком, только забор разделяет. И сколько я тут фельдшером работаю — почти сорок лет — столько они и воевали. У кого петух голосистее, чья картошка крупнее. Даже за пенсией в разные дни ходили, чтоб не столкнуться. У Полины дочь Вера — начальница в городе. Приезжала редко, но с полными багажниками. Мать любила, только любовь у неё была начальственная: ремонт сделает, конверт с деньгами сунет — и умчалась. И вот случилась беда. Февраль, гололёд. Полина поскользнулась у колодца — тяжёлый перелом голени со смещением. Больница, гипс, два месяца лежать. Вера привезла мать в деревню, хотела сиделку нанять — да где ж в нашей глуши найдёшь? Неделю покрутилась, другую. Утки выносить, печь топить, а телефон рабочий разрывается. Измоталась вся. А Полина от своей беспомощности сохнет на глазах — для деревенской женщины обузой стать хуже смерти. И вот захожу я — чемоданы стоят. Вера вещи складывает. — В пансионат оформляю, — говорит, а голос дрожит. — Хороший, частный. Не могу я здесь сидеть, у меня контракты горят. Полина лежит, к стене отвернувшись. По щеке слеза ползёт, а сама шепчет: «Согласна. Вере работать надо». И тут скрипнула калитка. Зинаида. В фуфайке, валенках, с узлом из простыни. Заходит, глянула на чемоданы — и как рявкнет: — Это что за проводы зимы? Вера про пансионат объясняет. А Зинаида молча подходит к чемодану и вытряхивает всё на пол. Кофты, юбки — кучей. — Ты, девка, в своих бумажках ослепла! — голос у Зинаиды тихий, но страшный. — Мать в казённый дом? Да она там без двора, без воздуха, без… меня, дуры старой, через неделю зачахнет! Вера всплеснула руками: «А что делать? Я одна у неё!» И тут Зинаида развязывает узел. А там — подушка перьевая, одеяло байковое, ночнушки, банка варенья. — Не одна она, — говорит и смотрит на Полину. — Подвинешься, старая перечница. Кровать широкая, вдвоём поместимся. Полина медленно повернула голову. Губы трясутся. — Зинка… ты чего удумала? Куры у тебя не кормлены… — Кур к твоим перегоню. Подерутся — привыкнут. Я, Верочка, тут поживу. Уколы Семёновна будет ставить, продукты автолавка возит. А ты езжай, деньги зарабатывай. Вера закрыла лицо руками и заплакала. Вся её усталость, страх за мать — в этих слезах. — Тётя Зина… вы правда сможете? — А то! Я ей, заразе, не дам расслабиться. К лету сама на огород поползёт, лишь бы я клубнику не прополола! И тут Полина — впервые за два месяца — улыбнулась. — Клубнику тронешь — костылём огрею. Вера вещи по шкафам разложила, машину отменила. Обняла Зинаиду так, что та закряхтела, и уехала. К лету Полина с палочкой по двору ходит. Зинаида гоняет: «Чего расселась? Лук перебирать кто будет, Пушкин?» Полина ругается, палкой грозит, но глаза-то живые! Вера теперь каждые выходные приезжает. Чай пьют на веранде втроём, слушают, как старухи друг друга подкалывают. Вот такая она, жизнь. Думаешь — пропасть между людьми, глухая стена. А это не стена — калитка, просто ржавая давно.
887 просм.19 окт., 07:30
ЧУЖОЙ В ДОМЕ Есть такая любовь — как тяжёлое пуховое одеяло в летний зной. И греет, и заботится, а дышать под ним мочи нет. Вот такая любовь случилась у Анны Степановны к дочери Даше. Когда помер Иван, муж Анны, она будто почернела вся. В сорок восемь вдовой осталась. И всю свою любовь, всю боль, весь страх перед одиночеством на Дашу обрушила. — Ты у меня одна кровиночка осталась! — голосила Анна. — Куда собралась? Ради тебя только и живу! Даша терпела. Пыталась образумить: «Мам, мне ж учиться ехать в педучилище». А Анна в слёзы: «Никуда не пущу! При мне будешь!» Отпустила со скрипом. Всю душу вымотала припадками — то давление, то сердце. Я к ней чуть не через день с тонометром бегала. Первое время Даша каждые выходные моталась. А потом звонки короче, приезды реже. Анна вроде вздыхала, а голос становился всё спокойнее. Я думала — привыкает к одиночеству. Как же я ошибалась… Приехала Даша без предупреждения. Идёт по улице — сердце поёт. Вот он, родной дом. Только крыльцо новыми досками пахнет, а у сарая поленница — мать с больной спиной столько б не наколола. Зашла в сени и замерла. Пахло терпким мужским табаком. А на гвозде, рядом с материнским передником, висела старая телогрейка. Мужская. Прибежала ко мне в медпункт. Глаза — два блюдца, полные ужаса. — Семёновна… там… у мамы… — Это Николай Захарович, Дашенька. Из Ольховки, вдовец. Мужик хороший, работящий. Помогает по хозяйству. — А почему она мне не сказала? Она же по отцу так убивалась! Она же жить не хотела! Вечером они встретились. Анна с Николаем возвращались из сельпо, смеялись. Увидели Дашу — замерли. Николай шапку в руках мял. Анна побледнела. Разговор был тихий, оттого ещё более страшный. — Мам, как ты могла? Год всего прошёл! Ты же клялась, что папа один на свете! Твои слёзы — враньё? — Доченька, одной-то… волком выть хочется. Жизнь, она ведь не кончается. — У папы кончилась! Ты его предала! Привела в его дом чужого мужика! Уехала Даша в тот же вечер. Не звонила, не писала. Вышла замуж за своего Сергея, тихо, без гуляний. А через годик родила дочку, Машеньку. Привезла в Заречье показать. Заходит в избу — чисто, прибрано, на окнах свежие занавески. Николай Захарович у печки возится, чайник побежал ставить. Анна взяла внучку на руки, и лицо её преобразилось. Морщинки разгладились, глаза засияли. Прижала крохотный свёрток к себе и посмотрела на Дашу. По щеке скатилась слеза. — Теперь, может, поймёшь. Каково это, когда сердце твоё не в груди, а вот так… на руках. Живёт своей жизнью, а ты только смотришь и боишься за него. Даша молчала. Она смотрела на уставшую мать с заплаканными, но счастливыми глазами. Смотрела на неуклюжего, доброго Николая Захаровича, ставившего на стол пироги. И впервые увидела не предательство. А двух одиноких людей, которые просто хотели немного тепла. Которым было страшно засыпать в холодной постели. Она подошла и молча поправила сползшее с Машеньки одеяльце. — Мам, неси чашки. Я пирога твоего хочу… как раньше. В этих простых словах не было прощения. Было нечто большее — понимание. Что жизнь сложнее любых клятв, а человеческое сердце всегда ищет тепла, как подсолнух — солнца. Вот и думайте, что страшнее: одиночество в пустом доме или чужое тепло, согревшее остывший очаг? А может, и нет тут ничего страшного вовсе…
764 просм.19 окт., 04:26
У Маши на лице были написаны все три её высших образования. Поэтому мужчины с ней только здоровались. Найти мужчину, которого интеллект лица Маши не отпугивал, было сложно. И Маша стала носить вуаль. Хотя все её две подруги были против и говорили, что такое сейчас не носят. Но Маша помнила стихи Блока про таинственную незнакомку. Она представляла себе, как сидит на веранде ресторана, смотрит на закат, держит в руке бокал французского вина. И к ней подходит... Впрочем, на этом фантазии Маши обрывались. Она никак не могла составить портрет, который бы ей подходил и внешне, и внутренне, и по числу дипломов. С вуалью сразу возникли проблемы. Очень сложно было втискиваться утром в рейсовый автобус. Когда тебя пихают в спину, трудно выдержать загадочность. После очередного толчка Маша не выдержала, обернулась и... Теперь они живут вместе. У Кости оказалось четыре диплома, собака и внешность почти такая, какая и грезилась Маше. Костя честно признался, что сначала испугался, когда на него обернулась дама в вуали. Поэтому и заговорил с ней по-французски. А та по-французски и ответила, попросив убрать ногу с её ноги. Потом они обсуждали творчество Франсуа Вийона. Потом каждый проехал свою остановку. Теперь Маша вуаль не носит. Её носят по очереди все две её подруги. Но им почему-то пока не везет.
951 просм.18 окт., 14:26
- Йося, ах какой ты красивый! Йося, ты опять одел эти шикарные белые бруки! Ты в них, как Ален Делон, даже лучше.... в три раза. Йося, а ты помнишь, шо эти бруки, слегка, приносят немножко гембель? А? Йося, у одном разе ты в них попал под дождь. А? Ты помнишь? Ты не помнишь. Конечно, шо тебе помнить. Их же стирала мама. А? В другом разе ты держал на руках маленького Левочку и вы не успели добежать... никуда. Конечно, ты не помнишь, потому что стирала мама. В ещё в одном разе тебя увидел в этих бруках Гриша. Так хорошо, шо он нес бутылек с компотом, правда компот был вишневый и это сказалось на бруках, но хорошо шо это было не пиво, это бы сказалось не тока на бруках, но и на всей твоей родне, включая маму. Конечно, ты не помнишь, кто же помнит такие мелочи. Иди, Йося, иди... пусть думают шо у тебя десять штуков таких шикарных бэлых брук. Иди, Йося... мама постирает. Она же мама. Какой ты в них красивый. И пусть тебе улыбается жизнь. М. Гарник
914 просм.18 окт., 07:25
«Мама, давай возьмём Вовкину бабушку себе!» Когда Вера пришла за сыном в садик, Серёжка кинулся ей на шею и зашептал: — Мама, давай возьмём Вовкину бабушку себе! — Какую бабушку? У тебя свои две есть. — Они неправильные, а Вовкина — настоящая! — мальчик показал на пожилую женщину, которая вела внука к выходу. Вера не понимала, в чём дело. Сын объяснил: — Вовкина бабушка разрешает себя громко бабушкой называть. А моя (папина мама) ругает меня во дворе: «Какая я бабуля? Я молодая! Не позорь!» Ещё она сказала, что ты меня на неё спихиваешь. А твоя мама, Люся, вообще не отзывается на «бабулю» — только на «Люсю». Зато Вовкина говорит, что Вовка — лучшее в её жизни. Я тоже хочу быть лучшим. Вера растерялась, но попросила одеваться. Тогда сын добавил: — И готовить мои бабули не умеют. Вовкина обещала оладушки горячие со сметаной и вареньем, которое они вместе варили. А мои кормят колбасой, пельменями, а на просьбу испечь оладьи ведут в кафе. Там блины холодные и джем приторный. В магазине варенье невкусное — я пробовал. Вера вздохнула: «Самая вкусная еда — оладьи с пылу, с жару. Меня моя бабуля такими кормила…» По пути к машине, где ждал муж, она позвонила подруге: — Научи меня печь оладьи. Срочно. — Приезжайте все сейчас, мой рецепт — лучший. На следующий день Вера отпросилась с работы, приехала к своей маме и строго сказала: — Мама, если мы мешаем жить — я больше не приведу Серёжку. Знаешь, чем отличается настоящая бабушка? Почему ты варенье не варишь? У тебя внук! Мама хотела огрызнуться, но, увидев решительный взгляд дочери, промолчала. На всякий случай. © А. Анисимов
941 просм.18 окт., 04:24
Ты даже не веришь, когда тебе двадцать, Что могут болячки к тебе подобраться, Что может рука отказать или ноги, Они же так резво бегут по дороге. Когда тебе тридцать, глаза замечают, Как мама и папа твои увядают, Но всё ещё кажется – всё за горами, И с кем-то другим это будет – не с нами. А в сорок (хотя наплывает усталость) Ты знаешь, но думать не хочешь про старость – Когда ещё будет… Но время помчится, И вот пятьдесят уж в окошко стучится… Чуть-чуть тяжелее задвигались мысли, Чуть-чуть ноет сердце, но бьётся – не виснет, А детям под тридцать – они замечают, Как мама и папа у них увядают. Уже шестьдесят… годы катятся с горки, И что было сладким, становится горьким. И семьдесят скоро, и ноги слабеют, А внукам под двадцать, они вас жалеют, Но только не верят, что с ними случится Когда-то такое… А время страницы У книги судьбы всё листает, листает, Ты только родился, а жизнь уже тает… К чему я? Чтоб помнить – всё так быстротечно, А жить по-людски надо, раз мы не вечны… 🖋️ Анна Опарина
1 230 просм.17 окт., 14:28
Муж бросил ее и сбежал с ее сестрой, оставив короткое письмо. Ее ответ на это письмо просто растоптал его! Однажды, вернувшись домой, женщина увидела письмо на кухонном столе, которое оставил ей муж… “Любимая жена! Пишу тебе это письмо, чтобы сообщить что я ухожу. Провели мы с тобой с тобой вместе целых 7 лет, знаю что был хорошим мужем, мне не в чем себя упрекнуть. Хотя последние 2 года были для меня настоящим адом. А после того, как сегодня домой позвонил твой шеф и сказал, что ты бросаешь работу, чаша моего терпения переполнилась. У меня уже нет сил быть рядом с тобой. Неделю назад, когда ты вернулась с работы, то даже не заметила что я сделал себе новую прическу, приготовил твое любимое блюдо и надел на себя новые шелковые боксерские трусы. Даже не прикоснувшись к еде, ты уселась на диван и уставилась в свой любимый сериал. Перестала говорить мне слова любви, у нас уже давно не было взаимной близости. Не знаю, то ли ты мне изменяешь, то ли чувства твои угасли… В одном теперь я уверен, что ухожу. Твой будущий бывший муж. P.S. Не ищи меня, мы уезжаем с твоей сестрой в другой город.” Когда в один прекрасный день возвращаешься домой и понимаешь, что твой муж тебе изменил, да еще и с родной сестрой, это конечно не самый лучший день в твоей жизни. Но, бывает так, что оказывается это еще не конец истории. Может быть эта женщина и не хороший карточный игрок, но на этот раз у нее оказался неплохой туз в рукаве. В тот же вечер она села за стол и написала любимому ответ: “Дорогой бывший муж! Ничего меня сегодня не могло осчастливить больше, чем твое письмо. Правда, мы были женаты уже более 7 лет, однако должна сказать что ты был далек от идеала мужа. Была так привязана к своим сериалам, потому что отвлекали меня от слез и грустных мыслей о том, насколько я несчастлива в этом браке. Неделю назад. когда вернулась домой, то сразу же заметила твою новую стрижку. Ничего не сказала, потому что ты выглядел с ней как девушка и не хотела тебя огорчать. Когда приготовил мое “любимое блюдо”, то скорее всего ты перепутал меня с моей сестрой, потому что вот уже 6 лет не ем жирного мяса. А если речь идет о шелковых трусах, то когда увидела цену в 24 доллара, напечатанную на свисающем с них ценнике, то молилась только о том, чтобы это не были те самые 25 долларов, которые я одолжила вчера своей сестре. Однако, даже со всем этим, думала о том, что мы еще можем спасти наш брак. Когда вчера оказалось, что выиграла в лотерею 3 миллиона долларов, то бросила работу и купила нам два билета на Багамские острова. Подумала о том, что во время экзотического отдыха получится вернуть былую искорку… Но, когда пришла домой, тебя там не было и нашла только лишь письмо на кухонном столе. Надеюсь что ты наконец обретешь свое счастье и будешь жить так, как всегда об этом мечтал. Мой адвокат сказал что твое письмо вполне сойдет за доказательство супружеской неверности и у тебя не будет права даже на копейку из того, что у меня сейчас есть. Поздравляю, твоя бывшая жена – наконец-то за многие годы счастливая и богатая. P.S. Кстати, моя сестра Паулина упоминала когда-либо в разговоре что до 25 лет ее звали Пол и она была мужчиной?”
1 161 просм.17 окт., 07:27
В 7 лет у меня загнил зуб. В начале в него положили мышьяк и он стал розовым. Решили надо удалять. Надо, так надо. Сижу около кабинета, все боятся. А мне не страшно, врачи же хорошие... Захожу, сажусь в кресло, делают укол здоровенной обычной иглой (не такой тонкой как сейчас). Ждут. Начинаю тянуть, и зуб ломается. на несколько частей. И тут начинается трэш. Перестает действовать обезболивающее. Я говорю, что больно. На меня орут, не ври, ты просто боишься... Начали держать и выковыривать куски зуба, я естественно вырывалась. Последнее, что я помню было что позвали мед брата и я потеряла сознание. Очнулась уже по пути домой, на руках у мамы. Далее со слов мамы. В начале позвали одну медсестру, потом еще 2-х... В итоге меня держали 6 человек. Крик стоял. Они ж без обезболивающего куски зуба всякими инструментами выковыривали... час! Я была мелким ребенком. Но 6 человек не могли меня удержать. В итоге покалеченная психика и боязнь врачей лет до 15. Только потом, гораздо позже я узнала, что на меня очень плохо действует анестезия. И то что остальным делали с половиной ампулы, мне ставили ампулу как для имплантов. З.ы. Еще одна терапевт не поверила, что мне не надо вставлять лопатку в рот при осмотре горла. Со словами: "Не выпендривайся. У всех так смотрят!" Пихнула лопатку. И зря. Весь завтрак оказался у нее на полу кабинета. Так, что...
1 832 просм.17 окт., 04:27
— Долг платежом красен, — сказала Лена, помогая свекрови. Та, правда, не оценила — Нам в семье разведенка с ребёнком не нужна. И не смотри на меня волком, ты что, реально решила, что я от радости плясать буду? Мой сын перспективный молодой парень, а ты? Тьфу, даже думать противно. Инесса Васильевна произнесла это абсолютно равнодушным тоном. Будто бы заранее решила, что Лена ей не подходит. Ей, королеве местного разлива. Что там думает по этому поводу сын ее, судя по всему, не волновало. С первого только взгляда на маму любимого Лена поняла, что ей будет непросто. Но не настолько же! Инесса Васильевна была из тех женщин, которые пытаются выглядеть девочками даже в возрасте. Мама Стифлера на минималках. Светлая блондинка с тщательно уложенными локонами, тонкими бровями, пухлыми губами и огромными голубыми глазами. Когда Инесса Васильевна разговаривала с сыном, она слегка наклоняла голову, округляла губы и тянула слова, будто перед ней стоял не взрослый тридцатипятилетний мужчина, а крохотный мальчик. Но это была только игра. Когда она переводила взгляд на Лену, то моментально менялась. Исчезала девочка, появлялась хищница. Менялось все: тон, выражение лица, словарный запас. И вот теперь, спустя полчаса попыток наладить беседу, женщина вынесла вердикт. Максим побледнел. — Мам, ты сейчас серьёзно? — А что такого, маленький мой? Я же о тебе забочусь! Зачем тебе это? Лена медленно отодвинула чашку. Она встречалась с Максимом уже полгода, он ей сделал предложение. Ему ее ребенок не мешал. Его матери мешает? Ок. — Хорошо, — сказала она, чувствуя, как дрожат руки от злости. — Тогда разговор окончен. И встала, даже не став дальше слушать ничего. — Лен, подожди! — Максим бросился за ней. — Не надо. Я всё услышала, что хотела. — Она не это имела в виду! Лена остановилась у двери и внимательно посмотрела на него. Она видела краем глаза, что его мать продолжает сидеть, поджав губы и покачивая ногой. — А что она имела в виду? Что я недостаточно хороша для её сына? Или что мой ребёнок должен испариться? Сама она кто? Где твой отец, а? Максим не ответил, покраснев. — Вот именно, — сказала она и вышла, хлопнув дверью. Ей было обидно до слез. Не за себя, а за своего собственного ребенка. Будто бы он не личность, а какой-то довесок. Максимом всегда говорил, что у него сложная мать. Ну не настолько же. Это не сложность, это клиника! Она будто бы попала в передачу на ТВ, где женщины ведут битву за сыночку. Нет, ей это не нужно. Но Максим удивил. Спустя пару минут он догнал ее, тяжело дыша. Извинился, сказал, что сделал выбор. Как бы он не любил мать, ее он любил больше. И на следующий день перевез вещи к Лене, сделав предложение. И вот тут Инесса Васильевна, судя по всему, решила, что не допустит поражения. Но нет, первое время всё выглядело прилично. Свекровь даже попросила прощения за грубость, что дала ей право приезжать к ним в гости по выходным, целовать сына в щёку и сюсюкать так, что у Лены иногда сводило скулы. — Максимусик, ну ты совсем похудел! Тебя хоть кормят? — Мам, конечно. Лена шикарно готовит. — Ой, ну конечно! Я же вижу, как ты похудел. Кожа да кости. Затем она поворачивалась к Лене, и от сладкого голоса не оставалось и следа… Продолжение
3 760 просм.17 окт., 01:32
ВЕРНУЛСЯ НИ С ЧЕМ Жили у нас Борис да Наталья. Почти двадцать лет под одной крышей. Бог деток не дал, так они любовь в дом вложили да друг в друга. Борис – мастер от Бога. Наталья – тихая, берегла мужа. Понимали друг друга без слов. Да только спокойная жизнь порой поперек горла встаёт. Мужикам на шестом десятке кажется, что время утекает. Стал Борис хмурый ходить. А тут Татьяна из райцентра повадилась. Купила пустующий сруб, наняла Бориса. Женщина видная, яркая. И давай ему петь: «Ты гений, тебе в райцентре своё дело открывать, а ты тут старухам табуретки стругаешь!» Поплыл мужик. Собрал чемоданчик, сказал Наталье: «Уезжаю, жизнь менять». Наталья ко мне в медпункт пришла – белая, как простыня. Выпила корвалол, выдохнула: «Пусто внутри, будто выжгли всё». Развелись быстро. Борис в райцентре обосновался. Татьяна сняла мастерскую. Заказы пошли, деньги зашуршали. Только стала она требовать: «Быстрее делай, оборот нужен!» Превратилась работа в каторгу. Гнал безликие шкафы, как заведённый. Приехал он прошлой зимой в сельсовет за бумажками. Зашёл ко мне – лицо серое, мешки под глазами. «Забыл, – говорит, – как река на рассвете пахнет. Там шум, пыль, клей вонючий. А Тане всё мало». А потом случилось главное. Пошёл Борис на рынок. Вдруг окликает дед Савелий из Ольховки: «Боря, помнишь, ты мне буфет с цветочками делал? Бабка померла, сижу вечером, поглажу дверцу – и словно теплом от него веет. Душа твоя в нём живёт». Борис как обухом ударило. Вспомнил свои штампованные тумбочки, крики Татьяны о прибыли. Понял, что самого себя предал. Собрал инструменты в тот же чемоданчик, ключи на стол – и на автобус. В Заречье. Приехал под весну. Грязища, ручьи. Наталья у калитки встретила, лицо строгое. «В дом не пущу, – сказала. – Слишком много вынес. Иди в старую мастерскую, печка есть, дрова в сарае». Он спорить не стал. Затопил буржуйку, вымел паутину. Стал потихоньку людям помогать – кому дом поправит, кому лавку. Детворе качели поставил. Денег не берёт. «Долги душевные раздаю». Посветлел лицом, глаза добрые. А Наталья… женское сердце не камень. Иду я вечером мимо – она у калитки бельё снимает, а сама в сторону мастерской поглядывает, где свет горит. Вчера иду с вызова, срезала через проулок. Слышу – Борис кашляет. Зашла во двор, дверь приоткрыта. Заглядываю – он сидит на чурбаке, глаза закрыл, а перед ним миска эмалированная, полотенцем накрыта. Из-под полотенца парок – пирожками с капустой пахнет, Наташиными. Я этот запах из тысячи узнаю. Он миску руками обхватил, к лицу прижал и дышит. Такая робкая надежда в этой картине была, что я тихонько вышла – нечего чужое счастье, когда оно только-только проклёвывается, спугивать. Вот ведь как. Человеку нужно весь свет обойти, чтобы понять: главное богатство – когда есть куда вернуться и кто поставит горячую миску с пирожками, даже если ты оступился. Наталья в дом пока не зовёт, рана глубокая. Но лёд тронулся. Любовь – как старая яблоня: зимой кажется мёртвой, а пригреет солнце – почки проклюнутся. А вы смогли бы простить того, кто ушёл за лучшей долей, да вернулся с пустыми руками, но с покаянным сердцем?
1 221 просм.16 окт., 14:27
НЕПРОСТОЕ РЕШЕНИЕ Бабу Соню в селе Березники знали все. Маленькая, сухонькая, но с огоньком. Муж давно помер, дети разъехались. Обещали забрать, да всё недосуг. «Старость горькой оказалась, – говорила она мне. – Как в колодец упала». Я приходила к ней каждую неделю давление мерить. – Что ж таблетки не пьёшь? – журила я. – А для кого жить-то? – вздыхала она. – Телевизор смотрю, будто в нём кто живой сидит. Сердце щемило. Сколько их таких одиноких по деревням. Однажды прихожу, а во дворе переполох. Влетаю в избу – баба Соня сидит за столом, а напротив мужчина лет семидесяти, в костюме и галстуке. – Знакомься, Михаил Степанович, – просияла она. – Жених её, – добавил тот. Оказалось, бывший директор школы из соседнего района. Овдовел. Увидел объявление в газете, что дал сын Софьи втихаря, и написал письмо. Полгода переписывались, а теперь приехал свататься. – Я отказала, – зашептала мне баба Соня. – Куда мне, старой? На смех людям? Тут вся жизнь моя… А в глазах – тоска и надежда. На следующий день всё село только об этом и говорило. Одни советовали соглашаться, другие пугали. Баба Настя, наша Фома неверующая, стучала палкой: «Мужики – одного поля ягоды, наобещает и бросит». А Мария Кузьминична: «Посмотри, статный какой! Соглашайся!» Вечером прибежала ко мне Софья Петровна: «Помоги, Семёновна, не могу решиться». Налила я чаю с мятой. «Боюсь, – говорит, – перемен. Сорок лет в одном доме, каждая щербинка знакома. А там – чужое. Да и вдруг не понравлюсь?». – А ты его спросила? – Говорит: «Я вас такой полюбил, какая есть. За душу светлую». В глазах у неё появился огонёк. Больше недели она решалась. Михаил Степанович терпеливо ждал, приезжал, привозил цветы. А потом жизнь всё расставила. Ночью у Софьи давление подскочило – еле «скорую» вызвала. Увозили в больницу, а она с машины кричит: «Скажи ему – согласна! Пусть дождётся!» Через три дня вернулась. С Михаилом Степановичем под руку и с решением твёрдым: будут жить вместе, в его доме в райцентре, где больница и аптека рядом. – А дом твой, Соня? – Сын младший с семьёй перебирается, – улыбнулась. – Давно по родной земле тосковал. Задышит изба детским смехом. Через месяц сыграли свадьбу. Вся деревня гуляла. Даже баба Настя утирала слезу: «Ишь ты, старая, а счастье своё нашла». Прошло пять лет. Софья Петровна с Михаилом Степановичем живут душа в душу. Давление стабилизировалось, говорит – от счастья лекарства не нужны. Бывает вспоминаю и думаю: сколько нас таких – держимся за свои страхи, как лист за голую ветку. А счастье в паспорт не заглядывает. Самое тяжёлое решение порой оборачивается такой радостью, что на всю жизнь согревает.
947 просм.16 окт., 07:23
НЕБЛАГОДАРНЫЙ СЫН Жила у нас в Заречье Катерина. Муж утонул, когда сынишке Витеньке и пяти не исполнилось. Осталась она одна с руками натруженными да сердцем материнским. Витеньку жалела, от работы берегла. «Учись, сынок, чтобы человеком стать». Сама в старом пальто ходила, а ему и куртку, и ботинки справляла. Главной кормилицей была корова Майка. Глаза добрые, умная – ну чисто человек. Катерина с ней разговаривала, плакалась ей. Майка молоко давала сладкое, густое – тем и жили. Витенька вырос, уехал в город поступать. Поступил. Радости-то было! Но на втором году с бюджета сняли. Звонит матери: «Платить надо, а то отчислят. Не могу обратно в деревню, в грязь эту». Катерина ночь не спала. Утром сказала мне: «Майку продавать буду. На мясо. Больше негде взять». В тот день, когда за Майкой приехал грузовик, небо свинцом налилось. Майка уперлась, повернула голову к Катерине и застонала – не мычала, а стонала. Катерина стояла ни жива ни мертва. Смотрела, как корову загоняют в кузов, плакала молча. Деньги Витеньке отправила до копеечки. Через месяц сын приехал на выходные. Сытый, в модной куртке, белых кроссовках. Мать вокруг него вьется, а он ногу на ногу закинул про «перспективы» говорит. На мать не смотрит, стыдится её простоты. И главное – даже не спросил про Майку. Не заметил пустого двора, где больше не мычит корова, что его выкормила. Поел, переночевал, утром уехал. К зиме Катерина слегла – воспаление лёгких, сердце сдавать начало. Я каждый день ходила, уколы ставила. Она всё ждала. Каждый день вслушивалась в шум дороги: «Семёновна, глянь, не Витенька ли?» Я звонила ему: «Мать плоха, приезжай». А он: «У меня учеба, дела. Нет времени по деревням кататься». И гудки. Наступил январь. Прихожу утром – кровать пуста. Выбегаю, а следы ведут в хлев. Стоит Катерина у пустого стойла, щекой к перегородке прижалась. Рукой гладит дерево, словно живое. Бросилась к ней: «Ты что, замерзнешь!» А она поворачивается, на щеках слёзы ледышками. Говорит едва слышно: «Знаешь, Семёновна… Майка-то меня жалела больше, чем сын родной. Она, когда в машину шла, плакала. А он даже не вспомнил». И начала оседать. Еле дотащили до дома. Катерина ушла тихо, во сне, через три дня. Витя на похороны не успел. Приехал через неделю. Постоял посреди пустой комнаты, попытался заплакать – не вышло. Спрашивал только про документы на дом. Продал его быстро, за бесценок. Хлев снесли. Ничего не осталось. Только яблоня у калитки весной цветёт, а к осени роняет горькие яблоки, словно слёзы. Вот ведь как бывает. Живёшь, отдаёшь себя без остатка – а будущее приезжает в белых кроссовках, морщится от запаха родного дома и говорит, что нет времени. Сижу я вечерами, слушаю ходики, и думаю о Катерине. Мы, матери, сами часто виноваты – стелем соломку там, где ребёнку надо бы споткнуться, чтобы боль чужую научился понимать. А они вырастают – и по этой соломке прямо по сердцу проходят. И даже не оглянутся. Что страшнее – потерять всё или осознать, что животное оказалось человечнее родной крови? Как вы считаете, милые мои?
844 просм.16 окт., 04:26
Хорошо быть женщиной, лет так 30-ти. И влюбиться в мальчика, лет так 20-ти. И мужчина в 40-ок, тоже не дедок, Жизнь прекрасна в 30-ть, диапазон широк. Хорошо быть женщиной, лет так 40-ка. Хочешь, выпьешь водочки, хочешь коньяка. И тридцатилетнего есть чем удивить, Мужика брутального можно охмурить. Хорошо быть женщиной, лет так в 50-т Климаксы все пройдены, страсти всё кипят. И сорокалетний, увидав, дрожит. И дедок столетний с «Виагрою» бежит. Хорошо быть женщиной, лет так в 60-т Скоро уж на пенсию, если не продлят. И всего наелась я, кажется, сполна, Хочется спокойствия и пошли все «На». Хорошо быть женщиной в 70-т, так лет. Вроде бы не старая, но зубов уж нет. Внучке скоро 30-ть, заиграл гормон. С грустью вспоминаю свой «диапазон». Хорошо быть женщиной в 80-т лет, Хоть дрожу немножечко, выключая свет. Вспоминаю прошлое, как тогда любила, Целовала ласково, а кого?.. Забыла… Хорошо быть женщиной в 90-то лет. Ничего не хочется, сил уж дамских нет. И смеюсь тихонечко.… Да, уж почудила! Жизнью я довольная! Я всю жизнь любила! И живём любовью мы, счастьем и мечтами, Наша жизнь наполнена страстью и грехами. А любовью, женщина жить должна всегда! Хорошо ль быть женщиной?.. Я отвечу - ДА! Оставь любую реакцию 😊 Это лучшая благодарность для нас! 🔥 И не забудьте подписаться! Впереди еще много увлекательных историй!
1 116 просм.15 окт., 14:33
НЕ ОТДАМ НИКОМУ Стоит перед глазами лицо Тамары: прибежала ко мне в конце октября, растрёпанная, сапоги в грязи. Села на кушетку, закрылась руками. — Всё, Семёновна, рухнула жизнь. Двадцать два года с Витей душа в душу, а теперь врозь. Я вздохнула. Знаю их со свадьбы — крепкая пара. Избу сами срубили, хозяйство образцовое. Одно горе: детей Бог не дал. Сперва надеялись, потом смирились. Всю нерастраченную ласку Тамара на телят да на грядки пустила. И вот сидят они за ужином, Витя и говорит: «Тихий у нас дом. Давай мальца из интерната возьмём». Для Тамары это как гром: «Чужая кровь, гены неведомые! Что люди скажут? Не смогу чужого полюбить». Виктор замкнулся, в доме поселилось тяжёлое молчание. В ноябре принесла почтальонша письмо: умерла троюродная сестра Виктора, остался сын Димка, двенадцать лет. Кругом сирота. Виктор говорит: «Родная кровь пропадает. Не по-людски пацана в интернат сдавать». Тамара согласилась нехотя — думала, поглядят и успокоятся. Съездили, привезли парня. Стоит на пороге — сжался, ощетинился, смотрит исподлобья. Зашёл в избу, пахнущую пирогами, рюкзак к ноге прижал, молчит. Щей не ест, спасибо буркнет — и в комнату. Тамара ко мне: «Не могу, чужой домовой. Витя к нему, а он зыркает. Я рубашку перешила — на пол сбросил. Нет ниточки». Я ей тогда: «Дерево после пересадки болеет, а парень не дерево — у него мамки не стало. Терпение нужно». Ушла задумчивая. Зима выдалась ранняя. Виктор во дворе плотничал, Димка сначала отсиживался, а потом вышел на крыльцо — смотрит. На другой день Виктор молча положил рядом с верстаком старые рукавицы — малого размера. А через пару дней соседки видели: дрова вместе пилят, двуручной пилой. Тамара хитрить стала: перестала лезть с расспросами. Поставит кружку горячего молока с мёдом — и спиной к печи. Слушает, как пьёт, и сердце оттаивает. Заметила — кашляет по ночам, положила носки тёплые. Утром надел и буркнул: «Спасибо». Тамара потом признавалась: от этого робкого «спасибо» камень с души свалился. Перед Рождеством заговорил Виктор про бумаги — опеку оформлять. «После праздников в интернат ехать, документы сдавать». А Димка в сенях услышал только «в интернат» да «сдавать» — и решил, что отдают его назад. Кинулась Тамара звать ужинать — нет парня! Куртки нет, шапки нет, следы метель заметает. Подняли соседей. Мороз жжёт, ветер с ног сбивает, а Тамара бежит впереди всех по сугробам, платок сполз, кричит: «Димочка! Сыночек! Отзовись!» Нашёл Виктор — забился волчонок в старую баню, в угол, дрожит, синий весь. Принесли в избу. Тамара на колени рухнула, руки его ледяные своими щеками греет, плачет: «Куда ж ты в стужу, глупый?» А Димка зубами стучит, смотрит исподлобья, слёзы градом: «Сами... обратно сдать хотите... Я слышал... Не отдавай меня им... Я дрова поколю, воду буду носить... Только не в детдом...» Тамара как ахнет. Обхватила его, прижала, лицо в макушку спрятала: «Никому не отдам, сыночек. Бумаги — чтоб ты насовсем наш стал. Никому, слышишь? Мой ты…» Виктор у косяка стоял, отвернулся к окну — плечи вздрагивают. Я потихоньку вышла в сени: нечего чужим глазам делать, когда семья рождается. По весне Димка с Виктором весь огород перекопал. Идёт по улице, увидит Тамару у калитки — кричит на всю деревню: «Мам, а мы с папой забор починили!» А она расцветает. Искали люди счастье далеко, а оно само на порог пришло.
1 253 просм.15 окт., 07:39
– Значит, три года назад ты ушёл в «новую, свободную жизнь», а теперь пришёл и говоришь «я вернулся»? Думаешь, тебя здесь ждут? Иногда я ловила себя на мысли, что жизнь меняется совершенно без предупреждения. Годами ты ходишь по одному маршруту: дом, работа, гастроном на углу, мытье посуды по вечерам. Кажется, что этот заведенный порядок останется навсегда. Звонок в дверь раздался ровно в восемь вечера, когда я раскладывала по коробкам кухонную посуду. На пороге стоял Андрей. Промокший под дождем, с потертым кожаным портфелем в руках и с пренебрежительной улыбкой, с которой он три года назад уходил «в новую, свободную жизнь». – Не ждала? – спросил он и посмотрел на коробки, стоявшие у стены. – Это ещё что за бардак? Ты куда-то собралась? – Я продаю квартиру, Андрей. Мы разошлись три года назад, если ты забыл. Деньги поделим пополам, как и договаривались через юристов. Пожалуйста, сними обувь или выйди на лестничную площадку. Андрей ухмыльнулся, повесил куртку на вешалку и прошел в гостиную, будто всё это время жил здесь, а сейчас выходил за хлебом. – Ничего мы продавать не будем. Я вернулся. Наигрался в самостоятельность, хватит. В конце концов, здесь есть и моя доля, имею полное право жить в собственной квартире. Я словно вернулась на три года назад. Тот же хозяйский тон, то же полное игнорирование моих слов. Но внутри ничего не екнуло и не сжалось. Прошлые обиды давно прошли. Передо мной стоит человек, с которым меня больше ничего не связывает. – Ты, кажется, не совсем понимаешь ситуацию, – я прошла за ним в комнату и встала у окна. – Ты ушел к молоденькой сотруднице из отдела кадров, забрал машину и заявил, что я обуза. За три года ты ни разу не поинтересовался, как я тут одна справляюсь. А теперь пришел и говоришь: «Я вернулся»? – Зой, ну ты же взрослый человек, – он вальяжно уселся на диван и закинул ногу на ногу. – С Катей всё было ошибкой. Обычный азарт, который быстро прошел. Семья – это совсем другое. Нам надо восстановить отношения. Подумай сама: кому ты нужна в свои тридцать восемь? Работа в бухгалтерии, серая жизнь. А со мной у тебя снова появится перспектива. – Перспектива? – я не удержалась от смеха. Продолжение
2 328 просм.15 окт., 03:01
ПОСЛЕ ТОЙ ДОРОГИ Живёт у нас Ольга Ивановна. Женщина видная, строгая. Взгляд — что мороз крещенский, а память такая, что помнит, кто когда оступился. Побаивались её в деревне. А дочь её, Леночка — тихая, робкая. И угораздило её полюбить Николая, шофёра с фермы. Парень неплохой, работящий, но сирота, ни кола ни двора. Ольга Ивановна зятя с первого дня невзлюбила: как же, дочь-отличница — и за простого шофёра? Пилить его, милые мои, ой как пилила. То сапоги грязные, то у гаража задержался. Коля молчал, делал что велят. Леночка только плакала украдкой. И вот осенью прихватило у Ольги Ивановны сердце. Направление в районную больницу. Автолавки нет, рейсовый ПАЗик только к вечеру. Леночка растолкала мужа, сунула термос, пирожки и велела везти. Утро хмурое, небо низкое. Коля завёл свой рабочий ГАЗик. Ольга Ивановна села в кабину, губы поджала. Поехали. Она с первых километров начала: и дочь исхудала, и крыльцо покосилось, и курит много. Коля баранку сжимал, молчал, глотал обиду. Ехали по мокрой дороге. На развилке она скомандовала сворачивать через заброшенную ферму — путь вдвое короче, но дорога там разбита. Свернули. Поля, голые посадки, ветер таскает жухлую траву. И вдруг мотор чихнул, захлебнулся и заглох. Тишина, только дождь по крыше барабанит. Ольга Ивановна: «Технику угробил, ирод!» А Коля молча надел куртку, вышел под ветер, открыл капот. Время к полудню, но серость такая, будто сумерки. Машина остыла, ветер ледяной. Ольга Ивановна достала сотовый — связи нет. И тут в её сердце впервые стукнул настоящий страх: до деревни не дойти — сердце прихватывает, до трассы километры по грязи. Кабина выстудилась, руки озябли. Она смотрела через мутное стекло на Николая. Он на пронизывающем ветру, без шапки, волосы мокрые, руки в мазуте, дрожат от холода, пальцы сбиты о железо. Но не бросал: снова и снова что-то крутил, продувал, дергал. И тут, милые мои, словно пелена с её глаз спала. Она вдруг увидела не никчёмного мужика, а человека, который не ругается в ответ, а просто делает своё дело. И вспомнила своего покойного мужа Петра: он точно так же чинил заглохший трактор в снежной степи, молча, упрямо, лишь бы довезти её до тепла. Прошёл час, может, больше. И вдруг — чих-пых! Двигатель закашлял, затрясся и загудел. Коля захлопнул капот, тяжело опустился на сиденье. Вытер чёрные дрожащие руки тряпкой. Не глядя на тёщу, включил передачу и хрипло сказал: — Поехали, мам. Не «Ольга Ивановна» — просто «мам». И от этого слова у неё защипало глаза. Она отвернулась к окну, чтобы не видеть слезу на морщинистой щеке. Оставшуюся дорогу ехали молча. Но тишина была уже не тяжёлой, а тёплой. У больницы дождь перешёл в мокрый снег, ступеньки обледенели. Коля выскочил, подал ей руку, бережно придержал под локоть. Она остановилась, задержала его большую грязную ладонь в своей, посмотрела в глаза: — А руки-то у тебя, Коля… золотые. Впервые она увидела не грозу сельсовета, а уставшую мать, которая приняла зятя. Вечером Ольга Ивановна заглянула ко мне. Рассказывала, комкая платок. А глаза у неё светились так, как я лет тридцать не видела. С тех пор её словно подменили. Характер не изменишь, но Колю теперь ждёт горячий ужин, и за зятя она горой. Смотрю и радуюсь. Вот и думай потом: что важнее — чистые сапоги или мозолистые руки, которые в беде не бросят? А вы как считаете? Если вам по душе мои истории — подписывайтесь. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться простым вещам. Спасибо, что вы со мной. ❤
1 019 просм.14 окт., 14:23
Алина всегда верила, что любовь — это когда навсегда. Когда даже в самых простых моментах — утреннем кофе, случайном взгляде, тихом смехе — есть что-то большое и настоящее. Она строила свою жизнь вокруг этого чувства, как вокруг огня, который должен согревать, а не обжигать. В тот вечер всё казалось обычным. Они сидели в их любимом месте — у окна, где за стеклом медленно стекал дождь. Алина говорила что-то о планах на лето, о поездке, о том, как ей хочется увидеть море вместе. Она говорила, не замечая, как он молчит. — Алина… — его голос прозвучал тихо, но слишком тяжело. Она остановилась. В этом «Алина» уже не было привычной теплоты. — Нам нужно поговорить. Эти слова всегда звучат одинаково. И всегда — как приговор. Он не смотрел ей в глаза, будто боялся увидеть в них отражение собственного решения. — Я устал… — начал он. — Я больше не чувствую того, что было раньше. Каждое слово падало в неё, как холодные капли дождя, проникая всё глубже. Алина пыталась что-то сказать, но внутри будто всё замерло. Только сердце билось слишком громко. — Но… мы же… — она запнулась. — Мы можем всё исправить. Он покачал головой. Медленно. Окончательно. — Я уже решил. И вот тогда всё рухнуло. Не резко, не с грохотом — а тихо, почти незаметно. Как будто внутри неё просто погас свет. Алина смотрела на него и пыталась запомнить — каждую черту, каждую тень на лице, каждую деталь. Потому что понимала: это конец. И никакие слова уже не смогут вернуть то, что ушло. Она не плакала сразу. Слезы пришли позже — когда она вышла на улицу, под тот самый дождь, который вдруг стал слишком холодным. Когда поняла, что идти теперь некуда — не физически, а внутри. Но в этом холоде, в этой боли было что-то ещё. Что-то живое. Она шла вперёд, чувствуя, как каждая капля смывает с неё прошлое. Как боль медленно превращается в силу. Потому что любовь — это не только когда тебя выбирают. Это ещё и когда ты находишь в себе мужество жить дальше, даже если тебя оставили.
909 просм.14 окт., 07:26
Она не спала всю ночь Она не спала всю ночь. Ей надо было успеть. Сшить чудо. Из простыни. Белой простыни. И мишуры. И бус стеклянных. Ей хотелось подарить дочке чудо. Мечту. Союз развалился и был год жизни на карточках. Хлеб по карточкам, сахар по карточкам. Всё по карточкам. Дети растут и не только колготки в дыры. Платья. Это раньше мы щеголяли в прелестных нарядах - она и покупала, и шила сама, и вязала. А теперь надо было семечки жарить и продавать, чтобы на еду было. Какие там ткань, пряжа, платья. А дочка размечталась на новогодний праздник в платье принцессы. Такое, чтоб в пол и волнами! Как у Золушки! Волшебное. Не как это, школьное, коричневое, залатанное под чёрным фартуком. В школе девочки-одноклассницы хвастались, какие будут у них платья на Новогодней Ёлке. А у дочки мамина юбка-плессировка и свитер. И мечта. О платье. Но ведь сейчас не выйдет. Потому отказалась дочь идти на праздник. Кому хочется, чтобы над ним смеялись? Хочется чтобы красавицей назвали. И вот она уложила дочерей и мужа и принялась шить. Из простыни и мишуры. А утром дочь расплакалась. Перед платьем. В пол. Волнами. В звёздах. Как из сказки. А она улыбалась. Со слезинкой по щеке. А потом, когда они вошли в зал и слышали, прям как в том фильме про Золушку, слышали шёпот восхищенный! Нет, дочку никто не назвал принцессой. И Золушкой. К ней подлетели девчата и - "Ты Королева, да?" Королева.. Дочка сияла. И кружилась в хороводе. И пела. И танцевала. Нет, мама не видела этого. Тихонько уснула в углу. Счастливая.
863 просм.14 окт., 04:25
УЧИТЕЛЬСКАЯ ОШИБКА На пороге моего кабинета тогда появилась наша новая учительница, Ирина Васильевна. Худенькая, глаза огромные, испуганные. Дали ей третий класс. Детки шумные, шебутные. А среди них — Колька из Сосновки. Мальчонка этот был как заноза. Мать утонула, когда ему и шести не было. Отец сломался, стал пить. Мальчишка бегал в безразмерной куртке, смотрел волчонком. И была у него беда — чуть что, сразу плевался. Прямо в лицо норовит. Как дикий котенок, который на каждую руку шипит. Ирочка с ним лаской пробовала. Оставит после уроков: «Коленька, ну что ж ты делаешь?» А он отвернется — и тьфу ей на туфли. И старшеклассники ловили, и бабы ругали. Ничего не помогало. Чем больше давили, тем злее он становился. А потом случился тот день. У Оленьки, одноклассницы, день рождения был. Девочка светлая, добрая. Мать кулек конфет купила — редкость по тем временам. Оля каждому раздает, подошла к Кольке, протягивает: «Угощайся». А он конфету смахнул и плюнул прямо в ее раскрасневшееся от радости личико. Тут у Ирины что-то внутри оборвалось. Не стала она кричать. Подошла, взяла за плечи жестко, развернула к классу. И сказала ледяным голосом: «Ты любишь плеваться? А теперь посмотри, каково это. Встаньте те, в кого хоть раз плюнул он, и сделайте то же самое». Дети испугались. «Я сказала, встать!» — голос сорвался на крик. И они пошли. Почти все. Со слезами, со страхом, кто в лицо, кто в куртку. Весь класс выражал ему презрение на его же языке. Коля стоял как вкопанный. Глаза его наполнились таким ужасом, что Ирине захотелось провалиться сквозь землю. Когда последний отошел, он поднял рукав, вытер лицо, развернулся и молча вышел. Ирина прибежала ко мне вечером. Рыдала: «Я чудовище, я в нем веру в людей растоптала». Я обняла ее: «Ты ему зеркало поднесла, страшное и горькое. Да, неправильно поступила. Но иди к нему. Сейчас же. Говори как человек с человеком». Она пошла через всю деревню. Нашла его в сенцах их покосившейся избы. Колька сидел в углу между ведрами, обхватив колени, трясся. Ирина опустилась рядом и заплакала: «Прости меня, Коленька. Мне очень стыдно». Он молчал. А потом нащупал ее руку своей ледяной ладошкой: «И вы меня простите... Я больше не буду. Честное слово». На следующий день Коля пришел умытый, в зашитой курточке. Подошел к Оленьке, положил яблоко и сел на место. Класс тот случай никогда больше не вспоминал. Словно не было того урока. Но детки стали за Кольку горой. И он сам оттаял. Понял, каково быть униженным. Понял, что такое прощение. Шли годы. Ирочка выросла в директора школы. А Колька... Николай Петрович — вымахал под два метра, ферму поднял, людям работу дает. Отцу помог бросить пить. Заходил ко мне в медпункт, мед привозил: «Пейте чай, Семёновна». Смотрю я на его широкую спину и думаю: а ведь не случись того страшного урока, может, и пропал бы мальчишка? Иногда, чтобы спасти человека, приходится пройти через тьму, от которой самому жутко. Но если в конце этой дороги он становится настоящим Человеком — может, оно того стоило? Вот и думай потом, где граница между жестокостью и спасением. А вы как считаете, дорогие мои? Если вам по душе мои истории — подписывайтесь. Будем вместе вспоминать, плакать и радоваться простым вещам. Спасибо, что вы со мной❤
1 005 просм.13 окт., 14:26
Мы разводились с женой, стали делить нажитое. И тут незадача. -Забирай этого! - сказала жена. -Вы с ним — два сапога пара! Так в нашем доме появился красавец какаду с кошачьим именем Маркиз, который был тут же переименован моей мамой в Кешу. Этот попугай достался мне от первой жены при разделе совместно нажитого имущества, хоть таковым и не являлся, поскольку жил в её доме задолго до меня. Всем Кеша был хорош, и только один недостаток не давал нам покоя: Кеша не говорил. Все наши усилия выдавить из попугая хоть слово терпели фиаско. Кеша молчал, как партизан на допросе. И только дед не одобрял этих наших попыток. — Отвали от попугая! — ворчал он. — Вам что, поговорить больше не с кем? Наверное, на этой почве они с дедом и сошлись. Деда попугай устраивал, как внимательный и молчаливый собеседник, а попугай любил, наклонив голову, слушать деда, когда тот что-то мастерил или садился вечером за стопочку. В конце концов мы решили показать Кешу соседке, которая держала двух болтливых волнистых попугайчиков и слыла специалистом по обучению пернатых русскому языку. Стоит ли говорить, что Кеша произвёл на соседку неизгладимое впечатление. Она была от него в полнейшем восторге! Долго ходила вокруг него кругами, всплёскивала руками, что-то приговаривая, а потом решила зачем-то погладить. Она протянула руку и коснулась пальцем головы мирно дремавшего попугая. Потревоженный Кеша открыл один глаз, недовольно покосился на незнакомую даму и вдруг ясно и чётко произнёс: — Отвали от попугая! Соседка потеряла сознание, а Кешу с этого момента прорвало. Получилось, как в том анекдоте про немого мальчика, который однажды за обедом вдруг сказал: «Суп пересолёный!», — а на вопрос: «Что ж ты молчал десять лет?!» — ответил: «До этого всё было нормально!» Вот так и Кеша. Молчал-молчал и вдруг заговорил. Беда заключалась в том, что заговорил он голосом, интонациями, а самое главное, словарным запасом деда. Дед, весьма крепкий ещё старик, был на войне шофёром, вернулся без одной ноги и всю жизнь проработал плотником. За словом в карман никогда не лез и словарный запас имел весьма характерный для человека такого склада ума и образа жизни. Почему попугай выбрал именно деда объектом для подражания, остаётся загадкой, однако факт остаётся фактом — матерился Кеша именно как плотник, виртуозно и заливисто. Соседку это шокировало, однако не вывело окончательно из себя. Она решила взять над Кешей шефство. Обучить его хорошим манерам и правильному русскому языку. По собственной инициативе она чуть ли не каждый день приходила и проводила с ним занятия по какой-то специально освоенной импортной методике. Деда это изрядно злило, однако он старался держать себя в руках. Только после ухода соседки что-то недовольно бубнил себе под нос. Впрочем, несложно догадаться, что именно. В конце концов, видя что все её усилия не дают никакого хоть мало-мальского результата, соседка, на радость деда, свои занятия бросила. А где-нибудь пару месяцев спустя, когда мы всей семьёй вечером пили чай, она заглянула на огонёк, справиться о Кешином здоровье. Кеша, сидевший с нами на кухне, увидев соседку, встрепенулся и вдруг произнёс: — Берегите попугая! Кеша — птичка дорогая! Это была фраза, которой соседка безуспешно пыталась научить Кешу в течение несколько месяцев. И даже то, что попугай сказал эту фразу интонациями деда, не могло омрачить радости педагога. Кажется, у неё даже слеза выступила от умиления. А попугай покосился на вспыхнувшую от своего успеха соседку и добавил тем же голосом деда: — Лучше бы кота говорить научила, дура шизанутая… Автор: Геннадий Пименов
1 002 просм.13 окт., 07:34
Старый наш кот Тимофей как-то раз серьезно отравился. Настолько, что кричал от боли и тяжело дышал. Вся семья собралась вокруг пушистого бедолаги — я делал массаж живота, родители вливали ему в глотку растворённый «Мезим». Через 10 минут приехал вызванный ветеринар — сын друга отца. «К сожалению, не выживет. Могу усыпить...», — заявил врач". Мы отказались, врач уехал. Я продолжал слегка гладить кота по животу и вдруг кот прекратил тяжело дышать, поднял голову и внимательно посмотрел на нас, собравшихся вокруг него. Мы решили, что всё — кот уходит за радугу. Но тут он вдруг пнул меня по руке, встал на ноги и пошатываясь пошёл к своей миске. Выпил стакан молока и так же пошатываясь устроился в свой тёплый угол, откуда не вылезал почти сутки. Мы лишь иногда тревожили его, опасаясь, что всё уже кончено. На второй день после приступа кот внезапно и полностью пришёл в себя и стал требовать, чтобы его выпустили на улицу. Несмотря на некоторые опасения за здоровье кота, мы все же решили, что прогулка ему не помешает. Кот вышел за дверь и пропал на долгих три дня. За эти три дня все в доме окончательно попрощались с котом, решив, что живым мы его уже не увидим. Через три дня пришла женщина с соседней улицы. В руках у неё была корзина, где сидел с ошалелыми глазами, дико орущий и страшно воняющий Тимофей... Вся семья бросилась к ней. «Что случилось? Как он? Где вы его нашли?!» — вопросы сыпались на соседку со всех сторон «Что его искать?! Пришёл к моей Мусе три дня назад, затащил ее на крышу сарая и устроил трёхдневные концерт с оргиями!» Отец покачал головой. «Понятно. Вернувшись с того света, он решил, что жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на что-то ещё кроме женщин» После этого Тимофей прожил ещё десять лет!
884 просм.13 окт., 04:33
Как-то раз у моей бабушки закружилась голова, и приехавший на «Скорой помощи» врач решил не рисковать и забрал старушку в больницу. Там ей подробно объяснили, что в таком возрасте бодро скакать по театрам с престарелыми приятельницами уже просто неприлично. Смерть не за горами и встретить ее надлежит как полагается — в своей постели, а не на партии в покер у подруги. Помирать бабушка решила вдумчиво и со вкусом. В первую очередь она накупила целую кучу лекарств и обставила ими свою прикроватную тумбочку. В воздухе тут же поселилась устойчивый запах корвалола. Во-вторых, она напрягла всех нас, чтобы мы, жертвуя своим временем и нервами, помогали ей в торжественном процессе умирания. Она капризничала, требовала новых лекарств, вызова то врача, то нотариуса. Мама сбилась с ног, пытаясь удовлетворить все ее капризы и хоть как-то убедить, что умирать еще все-таки рано. В ответ бабуля закатывала глаза и просила накапать ей еще немного корвалола. Но однажды в бабушкиной комнате появилась ее старинная приятельница Нелли. Слава богу, я была в то время у нее дома и имела счастье видеть это все своими глазами. — Говорят, ты наконец-то решила помереть, — спросила она густым басом, — похвально. Надо же кому-то из нас сделать первый шаг на тот свет, чтобы все там разведать. Только ответь мне прямо — неужели ты собираешься лежать в гробу в таком ужасном виде? Бабушка буркнула в ответ, что ей все равно в каком виде она будет лежать в ящике. — Тебе, может, и все равно, — ответила Нелли, — а мне на этот ужас придется смотреть! Более того, мне придется это целовать! Что скажут люди?! Они подумают, что пришли на приличные похороны, а их таки подло обманули. Я просто не смогу посмотреть им в глаза! — Причем здесь люди? — воскликнула бабуля. — Потому что, они придут, думая, что хоронят Нелину подругу, а Неля с кем попало не общается. Но когда они увидят тебя, они подумают, что им подсунули какой-то другой труп и обидятся! Кстати, зачем тебе так много лекарств? Ты что, травишь себя этой гадостью? — Я пытаюсь облегчить себе страдания, — пыталась сопротивляться бабушка. — Ты пытаешься окончательно испортить себе печень — а от больной печени ужасно неприятный цвет лица. Ты что, хочешь, чтобы увидев тебя в гробу, люди в ужасе убежали прочь? Бабушка подумала и согласилась, что в гробу лучше лежать с хорошим цветом лица. Подруга ее поддержала и предложила пойти на улицу нагулять здоровый румянец, который будет очень эффектно смотреться на смертном ложе. Открыв рот, я смотрела, как моя, только что помиравшая бабуля, сползает с постели и бредет в душ, от которого отказывалась последних недели три. А Неля, брезгливо поджав губы, приказывает мне сгрести всю постель с кровати, чтобы отправить ее в стирку… А им самим с бабулей приготовить две чашки крепкого кофе, в которые накапать чего-нибудь коньячно-бодрящего, грамм, эдак, пятьдесят. Поскольку коньяк хорошо влияет на тонус и на нервы. А в пресловутом гробу, как вы уже поняли, лежать лучше со здоровыми нервами и крепким сердцем… Лучшая подруга настолько озаботилась бабушкиными грядущими похоронами, что пару недель усердно ее готовила к ним. За это время они посетили парикмахерскую, массажиста и салон красоты. Ходили по магазинам и распродажам, накупили кучу всяких милых вещей, несомненно пригодящихся на том свете — таких, как шляпка с вуалькой, перчатки, косметика. Так что за собственные похороны бабушка уже не переживает, поскольку знает, что все пройдет на высшем уровне. А чтобы скоротать время, она вновь возобновила свои походы по подругам, партии в покер и веселые пикники. Говорит, что если смерти так уж сильно надо, то пусть сама ее поищет… Правда, безносая пока не торопится ее искать — видимо, у бабули еще недостаточно хороший для этого цвет лица. © Ирина Подгурская
1 200 просм.12 окт., 14:27
Одинокой женщине старшая сестра предложила съехаться. У сестры внучка замуж вышла, а жить негде: «Мы же с тобой родные, выросли вместе. В твою квартиру заедет моя Танечка с мужем, а ты переезжай к нам. У нас комната свободная, все дети выросли, тихо у нас». Очень заманчиво, потому что одной иногда бывает скучно – не с кем поговорить. А тут родная сестра с мужем – родные люди. Плюсов очень много. Например, по очереди готовить. И вообще приятно сидеть за семейным обеденным столом – со своими. И зимние долгие вечера коротать у телевизора вместе. Сестра на пенсии. Утром проснутся, позавтракают и гулять. И разговаривать, разговаривать, разговаривать. В детстве и юности очень дружили, никуда друг без друга. Есть что-то символическое: в детстве вместе и под старость тоже вместе. Подумала женщина и решила: «Обязательно перееду, а свою квартиру молодым отдам». И было сладко от ощущения, что доброе дело сделает. Всё обсудили: мебель пусть остается, надо только одежду взять – ничего больше не надо: ни посуды, ни штор, ни телевизора. Муж у сестры хороший мужик, тихий, не скандалит, без вредных привычек. Много знает, рассказывает интересно – заслушаешься. Так что есть, кому развлекать. И представила женщина картину: сидят с сестрой на кухне перед новым годом и лепят пельмени, а мужик заглядывает и спрашивает: «Можно штук двадцать сварить? Есть хочется». А они с сестрой шутят: «Ничего, не помрешь с голода, всю ночь есть будешь». Чем не семейная картина? Накануне переезда решили еще раз все обсудить, включая документы. Дарить так дарить, пусть все по закону. Если квартира в собственности у молодых, то им спокойнее будет. Пришла женщина к сестре во второй половине дня. Хозяева готовились обедать. Сели втроем, сестра зевала, у нее плохое настроение. За чаем рассказала: «Бессонница была. Представляешь, только заснула, было час с небольшим. А этого идиота (кивнула на мужа) на кухню понесло. Пить, видите ли, захотел. Воду налил, на стол поставил, рукой двинул и разбил кружку. Двери открыты, я так испугалась. И всё – ночь бессонная». Невинная история, с кем не бывает? Но младшая сестра задумалась: «Я у себя хоть десять раз ночью встать могу, потому что хозяйка. А здесь еще подумаешь, подняться или до утра терпеть». И действительность показала свое истинное лицо: сестра привыкла жить по-своему, и ее не переделать. Порядок привычный, все привычно. Все предметы на своих местах. И тут появится другой человек, пусть даже родной – роднее некуда, и тогда запросто случится все, что угодно. Можно через неделю несколько раз поссориться, а уйти некуда, квартира - тю-тю. Испугалась женщина, после чая сказала: «Знаешь, Зоя, я дома останусь. Мне свое пространство нужно. А Танюшка молодая, справится». У старшей сестры глаза стали большими: «Ты с ума не сошла? Обещала зачем? Я же Танюшке сказала, они с мужем настроились, обрадовались». Женщина ответила: «Подумаешь – настроились они. Ничего, не беда. Никуда не поеду». Вернулась домой, видит – часы остановились, надо батарейку сменить. Поставила табуретку, сняла часы, погладила: «Хорошие мои, стучите-стучите». Из холодильника достала малосольные огурчики. Картошку отварила. Свои огурчики, своя картошечка, своя тарелка. После еды немного полежала, спать в десять вечера легла. Ночью встать можешь, потому что свой угол. Хорошо у себя, хорошо дома. Сестры долгое время не общались: обиделась старшая сестра. В детстве иное было. И это иное ушло вместе с детством. Сейчас другое. Покой нужен, уверенность нужна, что ты ни от кого не зависишь. Автор: Георгий Жаркой
1 251 просм.12 окт., 07:22
Я пришла на свидание, а он привел свою маму Знакомства в интернете — штука непредсказуемая, но такого я не ожидала даже в страшном сне. Познакомились с Игорем на сайте знакомств. Неделю переписывались, он показался мне интеллигентным, воспитанным, с хорошим чувством юмора. Работает программистом, 38 лет, не женат, детей нет. Золото, а не мужик. Договорились встретиться в кафе в центре. Я надела новое платье, накрасилась, накануне сходила к парикмахеру. Прихожу за пять минут, занимаю столик у окна, заказываю кофе, жду. Проходит 10 минут, 15, 20. Игорь пишет: «Мы немного задерживаемся, пробки». Я удивилась: «Мы?» Но подумала, может, с работы коллегу подвозит. Через полчаса открывается дверь, и заходит Игорь. А за ним — женщина лет 65. Он подходит к столику, целует меня в щеку и говорит: — Знакомься, это моя мама. Я дар речи потеряла. Сижу, хлопаю глазами, а они усаживаются напротив. Мама смотрит на меня оценивающе, с ног до головы, как на барана на рынке. — Ну, — говорит, — показывайся. Чем занимаешься? Сколько зарабатываешь? Квартира своя есть? Детей хочешь? А борщ варить умеешь? Я в шоке смотрю на Игоря. А он сидит красный, как рак, и молчит. — Мы, — говорю, — вообще-то на свидание пришли. Вдвоем. — А я без мамы никуда, — встрял Игорь. — Она у меня главный советчик. Если маме не понравишься, смысла нет отношения начинать. Я допила кофе, встала и сказала: — Передавайте привет вашему сыночку. Пусть мама ему и борщи варит, и детей рожает. А я, пожалуй, поищу мужчину, а не маменькиного сынка. Ушла под их возмущенные взгляды. Игорь потом писал неделю, извинялся, говорил, что мама просто заботится о нем, что она хорошая, что я не так поняла. Я не ответила. Потому что есть вещи, которые «не так понять» невозможно. Например, когда на первое свидание приходят с мамой.
1 148 просм.12 окт., 04:23

Посты загружаются автоматически из канала. Администрация сайта не несёт ответственности за их содержание и размещённые в них ссылки.